Автор: В октябре 1979 года я вернулся с 3-х месячных военных сборов в звании лейтенанта Вооруженных Сил СССР и поступил на работу по распределению в Институт проектирования энергетической промышленности в родном городе Иркутске.
Читатель: Сразу несколько непонятных слов. Что такое «военные сборы» для гражданского инженера и что такое «распределение» специалиста?
Автор: В те годы в каждом серьезном ВУЗе (а Иркутский политех — реально серьезный институт) была военная кафедра. И инженер, кроме своей гражданской профессии, получал военную специальность. В течении, между прочим, 3-х лет. Т.е. нас учили не только быть специалистами-энергетиками, но и стрелять из боевых реактивных машин БМ-21 (система «Град»), командовать подчиненными, быть офицерами… А по окончанию обучения, после защиты диплома, в течении 3-х месяцев мы служили в реальных войсках, в Забайкалье, стреляли, сдавали экзамены, были обыкновенными воинами. После чего всем, кто выдерживал, присваивалось звание лейтенанта.
Читатель: А что, были, кто не смог продержаться три месяца?
Автор: К сожаления − да. Это смешно, конечно, но мой сокурсник Виктор З., после сдачи всех военных экзаменов, возвращаясь из Читы в Иркутск, набухавшись с приятелями, решил немного проехать на крыше поезда, вдохнуть свежего воздуха. Ну, натурально, как Дин Рид (был такой американский вокалист). Результат − их сняли с поезда, не засчитали сборы, звание лейтенанта − в унитаз. И после всего пережитого потом пришлось прослужить 2 года рядовым… Фигуральная жопа. При СССР шутить с системой не рекомендовалось.
Читатель: Понятно. А что такое «распределение»?
Автор: О, это была гениальная система! Коммунистам надо было упаковать два взаимоисключающих принципа в одну рабочую схему. С
одной стороны, все выпускники имели право (по Конституции СССР) на работу по специальности. Т.е., если человек получил диплом − он должен быть трудоустроен. Стопудово! Но, с другой стороны, не все места работы специалистов в СССР были равноценными (это мы так мягко формулируем …).
Решение сложной задачи было простым. Выпускники ВУЗов рейтинговались и каждому предлагались вакансии трудоустройства, открытые на территории твоего ВУЗа на момент «распределения». Ты учился лучше − у тебя больший выбор. Чем не рынок?
Читатель: И какой выбор при распределении был конкретно у тебя?
Автор: Были варианты 2-х типов. Неплохие места в Иркутске, но малооплачиваемые. И более оплачиваемые − на периферии, т.н. «дыры». Поскольку я был в первой пятерке выпускников (с точки зрения рейтинга), выбрал Институт проектирования энергетической промышленности в Иркутске. Оклад − 115 рублей. На руки, после уплаты всех налогов − 124 рубля.
Читатель: Это много или мало? Сейчас это совершенно непонятно.
Автор: Однозначно ответить нельзя. Проезд в трамвае стоил 3 коп., в автобусе — 6 коп. Пообедать в столовой можно было в пределах 80 копеек. Квартплата 3-х комнатной квартиры (60 м2) − 7 руб., плата за электроэнергию − 1,5 руб. Но доступного жилья у молодых специалистов не было! Скажем, на момент трудоустройства я снимал однокомнатную кооперативную квартиру и платил за нее 20 руб. в месяц. Конечно, мне помогали родители.
Читатель: Кооперативная — это что?
Автор: Тогда это был вариант как-бы частного жилья. Люди вкладывались деньгами и оплачивали стоимость строительства квартир. За т.н. обыкновенное жилье, предоставляемое всем, нужно было работать на производстве. А кооперативные квартиры можно было купить вне очереди. Т.е., нужно было платить примерно по 20 руб. месяц, и потом (через 15 лет) квартира становилась твоей. Конечно, если повезет «въехать в эту тему». Быть участником кооператива − это не для всех.
Читатель: Примерно понятно. Итак, ты в проектном институте в 1979 году. Что это такое было тогда?
Автор: О, это отдельная история. Я занимался проектированием защиты и автоматики сложнейших энергетических объектов ТЭЦ, ГРЭС, электрических станций. Круто звучит? А реально − это так: комната, в которой сидит десяток сотрудников (подавляющее большинство − женщины) и рисуют на огромных листах миллиметровки «разные квадратики». Но проблема была не в этом. Женщины были, как правило, не устроены в семейном плане (а, следовательно, и в сексуальном), и оттого фрустрирующие. Иногда − сильно.
Читатель: Это напрягало?
Автор: Гораздо больше, чем релейная защита и автоматика. Через год работы в этом гадючнике я понял, что если не сбегу отсюда, то еще через полгода меня ждет дурка.
Читатель: И?
Автор: Я ведь распределялся в проектный институт формально, а должен был перейти в «Иркутскэнерго» (Ирэн), в отдел АСУ, программистом. Но директор проектного института нарушил негласные договоренности с Ирэном и не отпустил меня «на вольные хлеба» (типа хорошие специалисты мне нужны самому). Поэтому «соскакивать с двухлетней обязательной отработки (распределения)» мне пришлось самостоятельно.
И здесь нужно вспомнить моего отца. Он был в том числе и юрист. Вообще, у него было много талантов, и один из них − умение быть» стряпчим», т.е., он умел готовить письма, жалобы… Мы подумали, как ловчее «кинуть» проектный институт, и поняли − надо сослаться на то, что мне, как молодому специалисту отказали хоть в каком-нибудь жилье.
Читатель: Как это? Должны были дать жилье? Бесплатное?
Автор: Мы опять вспоминаем парадоксальность советской власти. Вообще, мы будем часто об этом говорить. Дело в том, что молодым специалистам полагалась отдельная, «льготная» очередь на предоставление жилья. А в этом проектном институте ничего такого не было. Нарушение! Поэтому мы с отцом и подготовили такое заявление − раз у вас нарушение − прошу освободить от обязательной отработки. На основании закона.
Читатель: Какая была реакция?
Автор: Г-н Неродов (это фамилия директора института) охренел от такой борзости. Потом подумал-подумал и… решил таки дать комнату в малосемейке. (Малосемейное жилье − это комната с общей кухней и туалетом, обычно на 3-4 семьи. Сейчас такой формат жилья в Иркутске стоит 10-12 тыс в месяц. Тогда — от 2-х до 3-х рублей. Но − только для блатных).
Читатель: Это − победа?
Автор: Какая нахрен победа? Я хотел быть программером в «Иркутскэнерго»! Ведь я реально был хорошим программистом-энергетиком. А меня решили засунуть в малосемейку… Три дня мы вместе с отцом думали − что делать дальше? А на четвертый…
Читатель: Придумали?
Автор: В мою жизнь вмешались глобальные процессы. Звучит смешно и претенциозно. Но это правда. В начале 1981 года режим Пол Пота и Иенг Сари в Кампучии зашел в тупик. Они замочили примерно 3 млн своих сограждан.
Читатель: Что за бред. Какое это имеет отношение к тебе?
Автор: Слушай дальше. Вьетнамцы решили поставить на место беспредельщиков. Тогда Китай вступился за «своих» кампучийцев и наехал на Вьетнам. После чего Вьетнам обратился к СССР за помощью. И наши поперли исполнять свой интернациональный долг − вводить войска в Монголию, чтобы припугнуть Китай с севера. Так, 5-ую танковую армию ЗабВО перекинули из Улан-Удэ в Монголию, а на их место надо было срочно призвать резервистов, занять освободившиеся места. И тут военкоматы вспомнили про нас… Конечно, про все эти расклады я узнал спустя несколько лет, но 15 марта 1981 года, в день моего ДР мне принесли повестку − прибыть в Читу, в штаб Забайкальского военного округа. Для прохождения дальнейшей службы в рядах Вооруженных Сил СССР.
Казалось бы − где Кампучия, и где я…
 |
Кампучия, Вьетнам, Китай — что пошло не так?
1. Кампучия = «Красные кхмеры» = Пол Пот и его кошмарный режим В 1975 году в Камбодже (в СССР её называли Кампучия) к власти пришли «красные кхмеры» — ультралевая группировка, которую возглавлял Пол Пот. Их идеология — радикальный маоизм, т.е. жесткая сельскохозяйственная диктатура, антигород, антиинтеллигенция и никакой промышленности. Что они сделали? Уничтожили до 2 миллионов человек — почти треть населения страны. Превратили страну в аграрный концлагерь: школы, больницы, деньги — всё отменили. Всех выгнали из городов в деревни — работать на рисовых полях под лозунгами типа «Жить значит пахать». Пол Пот был фанатом маоистского Китая. Поэтому он тесно сблизился с Пекином, который начал снабжать режим оружием, техникой и дипломатической поддержкой. 2. Вьетнам: уставший герой с амбициями Вьетнам к тому моменту: — только что выиграл многолетнюю войну с США (1975 год), — стал социалистическим государством с центром в Ханое, — был тесным союзником СССР — и как раз ссорился с Китаем. Вьетнамцы смотрели на соседнюю Кампучию с ужасом. Для них режим Пол Пота был: — дикостью, даже с точки зрения коммунизма, — угрозой на границе, — и главное — устраивал провокации: с 1977 года красные кхмеры постоянно нападали на вьетнамские деревни, убивали мирных жителей, резали всех подряд. Это были военные рейды, как в Средневековье — только с автоматами. 3. Вторжение Вьетнама и падение Пол Пота (1978–1979) В декабре 1978 года Вьетнам сказал: «Хватит» — и начал полномасштабную операцию против красных кхмеров. Кампучийская армия оказалась слабой, Пол Пот сбежал в джунгли, Вьетнам устранил пропекинский режим Пол Пота и привёл к власти лояльного им Хенг Самрина. СССР поддержал Вьетнам — и оружием, и дипломатией. Это сильно разозлило Китай. 4. Китай мстит: советско-китайский конфликт (1979) Китай начал пограничную войну против Вьетнама в феврале 1979 года под лозунгом «Проучим Вьетнам»: — китайские войска вторглись на север страны, завязались тяжёлые бои, — китайцы понесли потери и отошли, заявив, что «урок преподан». Советский Союз не вступил в бой, но начал массированную военную переброску войск ЗабВО в Монголию и Приморье — на случай, если Китай полезет дальше. В небе были Ту-95, в море — атомные подлодки, на Дальнем Востоке — бронетанковые колонны. В чём суть конфликта — если совсем коротко? СССР поддерживал Вьетнам, социалистического союзника и победителя США. Китай поддерживал Кампучию, диктатуру по своему образцу. Вьетнам разгромил Кампучию и сверг союзника Китая. Китай в ответ ударил по Вьетнаму. СССР и Китай почти столкнулись лбами — и это был пик советско-китайской вражды. |
Читатель: Фантасмагория…
Автор: Это был реальный шок. Ты строишь планы своей дальнейшей профессиональной карьеры, а тут какие-то мудаки из Кампучии…
Мы (группа офицеров-призывников, 8 человек) ехали в поезде Иркутск − Чита, бухали, ничего не понимали, что с нами будет… Но знали только одно − ближайшие 2 года наша жизнь будет совсем не наша жизнь… Ею уже распорядились…
Читатель: Сочувствую.
Автор: Дальше можно все сопли, эмоции, похмелье опустить и продолжить рассказ с момента дальнейшего прохождения службы в г. Кяхта, артиллерийский полк, в/ч 01381. Мой первый день на службе. Я, командир взвода, стою переодетый, на разводе (это так называется утреннее построение на плацу), рядом − мои подчиненные. И мы все (в смысле полк) слушаем команды командира полка. И хренеем от вводных «полкана».
Читатель: ??
Автор: Дело в том, что накануне из одного подразделения нашей танковой дивизии сбежал солдат. Из караула. С автоматом. С полными рожками (патронами). Обозленный на сослуживцев − они его обидели в карауле. Он кого-то пристрелил (человек 8, не больше). И − в бега. А нам предлагается его искать. В лесах. С солдатами. И мы все − без оружия. А он − с автоматом.
Я слушал приказ и понимал − это полное говно. (Кстати, такое чувство у меня было очень часто все два года службы). Ведь если в процессе поиска преступника он пристрелит моих солдат − я пойду под суд. А если я, или другие офицеры, − не сможем его нейтрализовать, то тогда под суд пойдем мы…
Читатель: Чем закончилась эта трагедия?
Автор: Солдатика пристрелили на 3-ий день поиска. Обложили, и… И я понял − армия − это реально жесть…
А мой первый день службы закончился тем, что вечером меня поставили в наряд. И всю ночь я мотался по казармам, проверял караулы, встречал начальников, докладывал… Короче, когда я вернулся к вечеру следующего дня в офицерскую общагу, было такое опустошение… Я сел на стул, и мысль − «при таком начале меня не хватит на два года службы», − как-то сама собой вползла мне в голову… Потом осмотрелся − комната была усеяна битым стеклом, электрический чайник, купленный нами накануне, стоял на столе, разрубленный топором пополам.
− Что здесь было? − спросил я дневального.
− Так у вас же пьяная комната. В ней всегда кадровые офицеры вечером после службы отдыхают. Вчера шампанское топором открывали − ответил боец.
Все это − реалии Советской Армии 80-х годов.
Читатель: Извини, конечно, но выглядит все неправдоподобно.
Автор: Я довольно быстро понял, отчего такое днище. Представь, ты − кадровый военный и пять лет учился в каком-нибудь Ленинградском военном училище. Строил карьерные планы, завел себе жену − потомственную ленинградку. И получил назначение − в «песчанную Венецию», в Кяхту… Из всей цивилизации − кабаки и старые церкви, оставшиеся от 18-19 веков. Твоя молодая жена-красавица сбегает от тебя на следующий месяц (это − в лучшем случае, а скорее − она сюда и не поедет). На службе − непрекращающиеся приключения (об этом − позже). Короче, есть от чего впасть в отчаяние.
Но бывает и еще хуже. Ты лет пять служил в ГСВГ (Группа советских войск в Германии). Это − круче чем Ленинград! Это − Европа, Запад! А потом, «по замене» тебя кидают в Кяхту. И довольно быстро ты понимаешь «все» прелести военной службы.
Поэтому отношения между нами − «двухгадюшниками» (так нас в шутку называли, от слова − «двухгодичник») и кадровыми были сложными и, где-то, теплыми. Конечно, они по-доброму смеялись над нашей «невоенностью». Но в душе многие нам завидовали. Ведь мы здесь только на два года. А им предстоит всю жизнь провести «за забором»… Хотя среди них были и «военные косточки», которых со всего этого штырило…
Поэтому мы со многими кадровыми подружились и постарались не обижаться. Чаше всего, они были вполне симпатичные ребята, у которых иногда просто не выдерживали нервы.
Вообще, в армии ты уже через три дня ко всему привыкаешь. Психика приспосабливается, чтобы не сойти с ума. Конечно, если знаешь, что через два года этот дурдом закончится.
Читатель: Ты говорил о приключениях…
Автор: Да. Их было очень много, расскажу только про несколько историй. Иначе, все уйдет в «войнушку», и я никогда не закончу сей опус.
Стандартный день лейтенанта проходил так. Ты встаешь в 6 утра, потому, что твоя семья живет в 2- комнатной квартире еще с одной семьей. А туалет и кухня там − одна на всех, и нужно успеть собраться на службу. В 7 утра ты должен ввинтиться в автобус, который увезет тебя с «площадки Ж» (так называлась жилая зона командного состава) до твоей воинской части. Затем нужно подняться в расположение твоего подразделения, разобраться с каждодневными проблемами бойцов (кто-то подрался, кто-то попался в самоволке, «деды» вечером напились и отпи.дили «духов»…). Я бы не сказал, что так было каждый день, но это точно было регулярно, а взводный − он всегда крайний и его всё начальство дрючит. Наконец, в 9-00 ты вместе с подразделением должен стоять на плацу. А дальше начиналось самое смешное и непредсказуемое. Например, стоим мы как-то в конце ноября и слушаем речи нашего замечательного командира полка. Полкан сообщает, что через один час 100 человек (и я в том числе) должны собраться с вещичками, загрузиться в грузовики и ехать хрен знает куда в степи строить там какой-то полевой заправочный пункт. Лопатами. А мороз стоял уже -20.
Читатель: Это ведь 80-ые годы, не 1920-е, да?
Автор: Пойми, когда ты попадаешь в армию − время для тебя исчезает. Стирается. Несуществующая субстанция.
И вот мы приехали в степь, построились и ждем дальнейших указаний. Перед строем к нам вышел какой-то хер в звании подполковника и поставил задачу − нам предстоит в этой степи сделать планировку (т.е. горизонтальные площадки) земельных участков 20 х 40 м каждый для последующей установки там цистерн для ГСМ.
На уточняющий вопрос − сколько таких футбольных полей нам надо откопать лопатами, ответ был краткий − 36 площадок. За 2 месяца. Иначе…
И вот уже подпол предложил быстренько установить палатки, поскольку жить мы должны здесь же, рядом с этой фараонской стройкой.
Прикол миссии заключался еще и в том, что у нас, офицеров, не было никакой возможности сообщить своим семьям, где мы и когда сможем вернуться домой. И примерно 10 дней жены понятия не имели, куда мы исчезли. Напоминаю, эпоха мобильных телефонов началась спустя только 30 лет…
Я потом часто задавал себе вопрос − почему все делалось вот так, через задницу? Что, трудно было дежурному по части сообщить семьям? Но командирам никогда не было интересно отвлекаться на такие несущественные детали. Мы для них были расходным материалом.
Читатель: И все же, отчего приключилась движуха с этими площадками?
Автор: Да все просто. Этот полевой заправочный пункт должен был быть построен раньше на пути следования 5-ой танковой армии в Монголию. Но по каким-то причинам − не построили. Забыли. Деньги на строительство куда-то «пропали»… А тут проверяющие из Генштаба решили таки съездить и посмотреть на эти бочки для ГСМ. И командованию нужно было нами прикрыть свою жопу. Типа, мы сделали все, что могли…
Читатель: Чем же закончилась эта детективная история?
Автор: К счастью, через 2 недели выполнения этого спец задания меня перекинули на другое, не менее ответственное. А мои сослуживцы долбились с этой задачей еще пару месяцев. Горели палатки, в которых ночевали бойцы, люди убивались на земляных работах…
Ну, а я — стал «министром топливной промышленности».
Читатель: «Министр» — что это?
Автор: То отдельная история. Дело в том, что в советский период в войсках начисто отсутствовало такое понятие, как «аутсорсинг». Вот взять наш артполк. Это несколько казарм, штабов, зданий, сооружений… Которые нужно, между прочим, отапливать в зимний период. Да, кочегарка была, на которой работали те, кого отправляли на «губу» (гауптвахта) за разные нарушения. Но уголь надо было доставлять за 40 км от расположения части! Из Хоронхоя. Кто это будет делать, и как?
Начальник штаба (на нашем жаргоне − энша) рассуждал так − нужно каждый день отправлять несколько «Уралов» − углевозов с водилами − солдатиками из автороты. Но старший колонны должен быть офицер. Кто? Хорошего кадрового офицера отправлять на это дело жалко. Пьющего кадрового офицера отправлять нельзя, так как он обязательно уголь пропьет и городок замерзнет. Значит нужен … «двухгодичник». Короче, я был обречен возить уголь в полк на весь зимний период. Поскольку был непьющий, на хорошем счету, тем более − инженер-энергетик. Хотя это, понятно, не имело никакого значения. Но энше, думаю, грело душу.
Проблема случилась в декабре, когда вдарил мороз -37 и нужно было на кочегарке создать 2-х недельный предновогодний запас топлива. Энша построил нашу мобильную бригаду перед штабом и отдал приказ − вы должны делать три (!) рейса в сутки, но скорость колонны не должна превышать 40 км/час.
Это был невыполнимый приказ. Но командиры в СА любили невыполнимые приказы, уж не знаю, как сейчас. Мы понимали, что если сделаем меньше 3-х ходок, то точно получим взыскание. А если превысим скорость колонны, то может быть получим, а может быть и нет…
Почему я так подробно описываю такие детали? Когда колонна из 4-х машин спускалась с крутой горы в село Хоронхой со скоростью 60 км/час (а насыпь с дорогой была высотой более 6 метров), мою головную машину стало «крутить» на полосе и развернуло мордой навстречу колонне. И вот картинка: на меня несется вторая машина, и чтобы избежать лобового столкновения, водила этой машины делает крутой вираж в сторону, его «Урал» крутится в воздухе и приземляется где-то там, внизу, на кабину, вверх колесами… Затем, переваливается, как жаба и медленно встает на колеса. Проходит несколько секунд остановившегося времени, и вдруг солдатик Леха вылетает из кабины с белым, как снег лицом и орет − «Сейчас взорвется!».
К счастью, «Урал» не взорвался, но кабина оказалась вмята до уровня руля. А Лехе хватило соображалки во время полета выстелиться на сиденье пластом, что и спасло ему жизнь. А я − не пошел в тюрьму…
Читатель: Тюрьма — это реально?
Автор: Абсолютно. Мы вернулись в полк на 3-х машинах, я пошел докладывать энше о происшествии, и затем, в течении 10 мин моя команда вместе со мной слушала нескончаемый поток матов, в который изредка вставлялись слова: «под суд», «штрафбат», «рядовым дослуживать будешь «, «пидарасы»,..
Когда энша завершил разбор происшествия (все маты кончились), я перевел дух, − слава богу, тюрьмы не будет.
Потом последовал еще один приказ на совершение марша, и мы поехали дальше возить уголь…
Читатель: Интересно, а стрелять то тебе в армии приходилось? Или только возить — копать?
Автор: Конечно! Если бы я об этом не рассказал, так то была бы клевета на славную Советскую Армию.
На все лето дивизия выезжала на стрельбы на полигон в Бурдуны. Артполк за месяц готовился к выезду, это было реально серьезное мероприятие, поскольку дальнейший карьерный рост начальствующего состава оценивался по результатам стрельб, учений, всего того, что и определяет воинскую службу. Кадровые военные понимали глубокий смысл поговорки − «Война − херня, главное − маневры!».
Несколько дней полк окапывается в степях, устанавливаются палатки, полевые кухни, выстраивается вся инфраструктура для жизни и обучения… Это было интересно и весело. Каждое утро мы, взводные, поднимали свои подразделения, и − бегом, 8 км, форма №2 — «голый торс, в сапогах». А дальше − по распорядку.
Артиллерийские стрельбы − это непередаваемо. Когда стреляет гаубица М-30, а ты находишься рядом, такое ощущение, что в тебя кидают булыжниками.
Но с Бурдунами у меня связана история, когда я точно должен был сесть в тюрьму. Уже, как… диссидент-антисоветчик.
Читатель: Ого! Интересный поворот темы.
Автор: Да, так тоже бывало в Советском Союзе. Ты живешь, как-то работаешь, и вдруг оказывается, что ты − преступник! Приехали. Но − обо всем по порядку.
Дело в том, что мой отец из-за своей любознательности и широкого кругозора был членом общества «Знание». Сейчас уже точно никто не знает, что это было такое. А тогда «Знание» было очень важным пропагандистским проектом. Коммунисты понимали важность живого человеческого общения людей, имеющих подвешенный язык и понимание ситуации, с трудовыми коллективами. Поэтому члены общества «Знание» еженедельно (!) отправлялись в цеха и организации рассказывать, что происходит в стране, мире, объяснять политический момент и всякое такое.
|
Общество «Знание» — что, откуда и зачем
Когда и при ком? Основано: 1947 год, время: послевоенный СССР, кто у руля: Иосиф Виссарионович Сталин. Но идея — в духе позднего Ленина: массовое просвещение, особенно для рабочих и колхозников. Причина создания: После войны нужно было объяснять людям: — почему мы победили (и кто враги), — что такое социализм (и чем он лучше капитализма), — как жить дальше — и почему «жить стало лучше, жить стало веселее». Что делали? Общество «Знание» объединяло: — учёных, инженеров, педагогов, политработников, офицеров, — которые читали лекции, проводили беседы, устраивали вечера вопросов и ответов и даже выпускали наглядные пособия, брошюры и журналы. Тематика: от «Как работает атомная электростанция» до «Моральный облик советского гражданина» и «О политике США в Латинской Америке» Это была такая пропаганда с профессорским лицом: всё с научной терминологией, слайды на проекторе, цитаты из классиков марксизма. Сколько было пропагандистов? По официальным данным: В 1980-х годах в обществе «Знание» было более 2 миллионов лекторов и пропагандистов (!) Они проводили сотни тысяч лекций ежегодно, на предприятиях, в школах, колхозах, домах культуры, библиотеках. Кстати, лектором мог стать не только учёный, но и просто «политически грамотный специалист», хороший оратор. Многие ходили по вызову райкомов партии — своего рода идеологические гастролёры. Что стало потом? После распада СССР общество «Знание» заглохло, но формально не исчезло. В 2000-х его реанимировали, и сегодня оно существует как просветительская структура — но без прежнего масштаба и влияния. |
Но люди из «Знания» должны были «быть в теме»! Халтура у работяг не проходила, и тебя могли запросто срезать! После чего карьера пропагандиста внезапно кончалась. Это был крах. Дело даже не в том, что одно выступление в трудовых коллективах оплачивалось в размере 5 руб. 20 коп., и ты лишался заработка. Люди из «Знания» пользовались уважением и ИМЕЛИ ДОСТУП К ЗАКРЫТОЙ ИНФОРМАЦИИ.
Доступ организован был таким образом. Регулярно издавались т.н. «Атласы зарубежной информации», где перепечатывались закрытые публикации из зарубежной прессы с комментариями наших экспертов. Атласы были двух уровней — синие (для всех лекторов «Знания») и розовые (для работников уровня секретарь райкома или выше). Гриф секретности для всех Атласов был — ДСП.
Таким образом, эти брошюрки годами я имел возможность читать все подряд и как-то привык к доступности закрытой для остальных людей информации. Что меня и подвело на полигоне в Бурдунах.
И вот поздний субботний вечер. Несколько ответственных офицеров, я − в том числе, сидим в палатке и, естественно, бухаем. (Ответственные − значит остальные офицеры уехали домой помыться к семьям, а мы поедем на другой день).
Вообще, выпивать в субботний вечер офицерам не возбранялось. Ведь это уже не рабочее время. Тем более, что вся служба в СА была круто замешана на алкоголе и употребление не считалось чем-то предосудительным. Например, наш коллега Шура О. как-то попался на том, что утром не смог провести политзанятие со своим подразделением. Комбат и мы, взводные, устроили ему допрос на тему − как он дошел до жизни такой. Ему пришлось признаться, что вечером он так набрался, что привел бабу в общагу и не смог ее трахнуть. А вы, мол, пристаете ко мне с каким-то политзанятием… После этого ему пришлось от всех нас выслушать получасовое порицание на тему, что не смочь трахнуть бабу − это последнее дело, и он должен смыть свой позор любым достойным способом в ближайшее время, иначе он будет чмо последнее… Но я отвлекся.
И вот мы сидим в палатке, идет дождь, допиваем 2-ую бутылку. Если первая бутылка − это разговор про баб, то вторая бутылка − уже за политику. Тут я по простоте душевной начинаю делиться с кадровыми офицерами «закрытой информацией из Атласов». Для меня это − банальность, а для них − форменный шок. Как сейчас помню, потребление мяса в СССР в 1980 г. − 57 кг. в год на человека, а в США — 119. И рост потребления в СССР — 1 кг. в год. Т.е. через 60 лет мы достигнем нынешнего потребления мяса в Штатах. Там было что-то еще, но даже этого мяса хватило, чтобы мои приятели-собутыльники заложили меня особистам.
Читатель: Кто такие особисты?
Автор: Особистами назывались офицеры особого отдела КГБ, которые были в каждой воинской части. Их задача − поиск «контриков». Т.е. людей, подрывающих устои советской власти. В принципе, такие офицеры есть в армии любой страны, думаю, есть они у нас и сейчас.
Читатель: И как же дальше развивались события?
Автор: Для меня − никак. Мне показалось, что это был мелкий и ничего не значащий эпизод. Но Система работала по- взрослому и примерно через 8 месяцев, пока я был «под колпаком» у нашего особиста, мышеловка захлопнулась.
Как-то утром на разводе особист поманил меня к себе пальчиком и предложил пройтись куда надо. Энша махнул головой, мол, давай с ним, поступаешь в его распоряжение. И мы пошли. В логово особистов. Мирно болтая по дороге о том о сем, я же еще не понимал, куда и зачем мы идем. Нужно сказать, психологи они все были классные. И вот мы заходим в некое помещение, стоит длинный стол, за этим столом сидят еще три офицера, таких же, как мой спутник, причем один из них — в звании майора. «Центровой» − мелькнуло у меня в голове. Мне поставили стул в отдалении, метрах в 5-ти, и допрос начался. То, что это был допрос, я понял не сразу. Сначала мне были заданы вежливые вопросы, мол, как идет служба, нет ли у меня каких-то врагов, какие отношения с сослуживцами, не было ли чего-то такого, то да се, пятое-десятое…
Я верю в то, что у меня есть ангел-хранитель. В какие-то критические моменты он вдруг вспоминает обо мне, я открываю рот, а он − «говорит». И вот тогда я открыл рот, и услышал (сам от себя) такую речь — «да все нормально, вот только как-то летом прошлого года сидели мы в Бурдунах, выпивали, говорили о том и сем, и вот я сказал какую-то фигню, а ребята-офицеры, как мне показалось, не совсем меня поняли».
Нужно было видеть эту кодлу, как они сразу же обмякли, услышав мое признание. Потом, к вечеру, когда профилактическая работа была завершена (а я у них в кутузке провел 10 часов), они мне сказали — «мы хотели сорвать с тебя погоны перед строем, выгнать из комсомола, посадить годика на 3, но сейчас видим, ты все-таки не враг, хотя и допускаешь необдуманные высказывания…».
И еще, по отечески − «ну вот у тебя такой папа, такая мама (всех прошерстили!), семья интеллигентная, а ты нашим офицерам-балбесам, которые 5 лет пробыли в училище за забором и жизни не знают, вываливаешь на башку такие знания, что они теряются и приходят в боевую негодность. Больше так не делай!». И под конец предложили дать подписку о неразглашении этой беседы, чтобы я никому ни — ни — ни. А иначе тогда уже точно… И в 7 вечера меня, голодного и напуганного, выпустили из кутузки со словами − «давай, больше нам не попадайся».
Читатель: Николай, это было страшно?
Автор: Не то слово. Все же, видимо я не герой, во всяком случае − тогда им точно не был. Кстати, спустя 10 лет, когда все в Союзе говорили то, что и я в 1981-м, у меня вдруг мелькнула мысль − а ведь я был прав! Но умным надо быть вовремя. Иначе ты будешь умный, но заключенный. Кстати, то был момент такой бифуркации. То есть моя жизнь могла бы пойти совсем по-другому, если бы я уперся рогом, встал в позу и начал качать права. Ну посидел бы года 3, привлек к себе внимание на Западе (предположим) и, как какой-нибудь диссидент, борец за свободу, узник совести… Видишь, наша жизнь, даже тогда, была полна неожиданных возможностей, нужно только отдавать себе в этом отчет.
Я приплелся домой и пол-года вообще никому ничего не рассказывал о «беседе», даже самым близким. И к СССР стал относиться сильно по-другому. Собственно, эту историю публично я рассказываю только сейчас, хоть и КГБ уже 27 лет как нет, да и СССРа тоже нет.
Но жизнь продолжалась, служба катилась дальше, все в конце концов проходит.
Читатель: Расскажи о бытовой стороне, как тогда жили офицеры в войсках?
Автор: Жили в принципе неплохо. Денежное довольствие у нас было 270 руб., а поскольку на одежду тратиться не нужно было вообще, жены (у тех, кто мужественно приехал на 2 года в Кяхту) − не работали. Снабжение в военных городках было хорошее, клубнику привозили из Польши на самолетах. Да и шмотки были импортные. За рубль в офицерской столовой можно было прилично пообедать, а за 30 коп — сходить в кино. Мешок картошки стоил 4 рубля, столько же (почти) сколько и бутылка водки — 3 руб. 62 коп. Но вот с жильем была засада… Впрочем, это было всегда в России.
Нам полагался бесплатный проезд к месту проведения отпуска в любую точку Союза, и это было реально круто. Кстати, купейный билет Иркутск — Наушки стоил 7 руб. и мы иногда мотались домой, если ситуация на службе позволяла.
Вообще, наше отношение к жизни в Союзе тогда сильно отличалось от отношения сейчас. Практическую бесплатность и доступность многих вещей мы не ценили вовсе, типа − это ведь само собой нам полагается! А вот всякие притеснения, неудобства… Были ведь бесконечные разговоры на кухнях, слушание транзисторных радиоприемников (БиБиСи, Голос Америки)… Ощущение ущербности от невозможности купить себе джинсы (фирменные джины стоили от 100 р. на барахолке − около средней месячной зарплаты). Столько же стоил и фирменный диск «Битлз» или «Пинк Флойд». И еще нужно было суметь это «достать»! Ценились люди, вращавшиеся в этой сфере, фарцовщики, барыги, те, из которых через 10 лет и вырастет нынешняя политическая и деловая элита России.
Мои отношения с Советской Армией закончились в марте 1983 года, когда завершились 2 года службы. Правда, под конец мне пришлось подать в суд на Министра Обороны маршала Устинова.
Читатель: Бред какой-то.
Автор: Да, при СССР это было возможно! А история произошла банальная. Нас увольняли с формулировкой: предоставить отпуск с последующим увольнением. И последнюю, мартовскую зарплату − не выплатили. Типа, ребята и так нам должны руки целовать, что мы их выпустили на свободу. Ну, а на самом деле, видимо, начфин ЗабВО решил сэкономить и нас всех кинули на 300 руб. каждого. Тогда это были нормальные деньги.
Но мой отец был юрист и понимал, как пишутся разные заявления. Первое заявление было в адрес начфина ЗабВО − мол, не выплатите − встретимся в суде. Чувак не понял и ответил какой-то лабудой, мол — не положено. Второе заявление было уже на адрес маршала СССР Дмитрия Федоровича Устинова. Мол, нехорошо нарушать социалистическую законность, в суде будем разбираться. И через пару недель мне пришел денежный перевод с окончательным расчетом! Финансовое управление ЗабВО решило не дергаться, − «какой-то сильно умный двухгодичник попался»… Кстати, эти деньги мне были не лишними, поскольку после службы мы с женой поехали в отпуск в Москву и провели там 2 недели заслуженного отдыха.
Так закончился важный этап жизни. И потом, вспоминая его, я пришел к выводу, что все это было вовсе не зря, несмотря на дурдомность пережитого. Мне кажется, что люди, прошедшие армию, чем-то отличаются в лучшую сторону от тех, кто откосил. В глубине души мы, служившие, к откосившим относимся, как к людям второго сорта. Здесь нет шовинизма и высокомерия, просто какая бы ни была твоя страна, но она нуждается в защите. В конце концов, уж лучше такая страна, чем жить в чьей-то колонии. Это стало понятным особенно последние годы, когда ощущение колониальности твоей страны стало очень отчетливым.
Но об этом — дальше.
