Глава 20. Multi-Level Marketing и СССР

Также он сотрудничал с компанией ACN Inc. (телеком MLM) — выступал на её мероприятиях, давал endorsement видео.

Но, нужно уточнить, несмотря на участие, Трамп не был обычным “дистрибьютором” сети — он не строил свою организацию “вниз по линии”. Он был скорее лицом бренда, лицензиаром и стримером.

• MLM обещают предпринимательство с низким порогом входа.
• Люди ориентируются на субъективные представления о свободе и успехе, а не на статистику.
• Есть системные проблемы с прозрачностью.
• Не обязательно, что шанс заработка велик; многое зависит от рекрутинга, а не просто от продаж.
• MLM‑структуры не безграничны — есть “естественные” пределы.
• Доход большинства — не от “пирамидального” рекрутинга, а от прямых продаж (что может идти вразрез с маркетинговыми обещаниями).
• MLM чаще возникают там, где маркетинг/дистрибуция дорогие.
• Участники с менее привлекательными альтернативными вариантами труда чаще вступают в MLM.
• Социальный капитал (доверие, связи) — ключевой ресурс для MLM.
• Институты, стимулирующие плотные сети (например, религиозные организации), повышают шансы MLM на успех.
• MLM‑модели частично базируются на “либеральной” социально‑культурной среде, где доверие к знакомым/рекомендациям выше.
• Перспектива бизнеса (“возможность”) должна быть ясно донесена.
• Продукт/услуга должны быть восприняты как качественные — иначе удовлетворённость низкая.
• Обучение само по себе без поддержки и хороших условий не так эффективно.
• Основные мотивации: доход, свобода, личное развитие.
• Есть множество подходов к дефиниции MLM; важно выделять элементы: многоуровневая система вознаграждений, дистрибьюторская сеть, рекрутинг.
• Автор подчёркивает, что MLM требует анализа институтов и экономической среды, а не только “продажи” и “реклама”.
• MLM‑участники в РФ часто имеют высшее образование и имеют другое основное место работы.
• Это говорит либо о том, что MLM используется как «дополнительный» доход, либо как попытка смены деятельности.
• Возрастной состав отражает, что это не «молодёжный» бизнес‑стартап, а среди зрелых людей.
• MLM — разновидность прямых продаж, но с особенностью: продавец может рекрутировать других и получать% с их деятельности.
• Рассмотрение отличий от чистой розницы: меньше физической инфраструктуры, больше личных связей, “реферал‑сеть”.
• Упоминаются риски: многие не зарабатывают значительных сумм, восприятие «пирамидности», необходимость массового разговора с людьми.

Начнём с 2008-го, а потом коротко сравним с доткомами — так картина будет целостнее.

Ипотечный кризис 2008 года — что пошло не так

Представь финансовую систему как гигантский конструктор из LEGO, который начали собирать в темноте. Детали щёлкали приятно, башня росла, все радовались… пока не пришло утро.

Суть происходящего была в трёх движениях.

1. Массовая раздача дешёвых кредитов

Банки выдавали ипотеку людям, которые объективно не могли её обслуживать. Их называли subprime — «ниже среднего качества».
Мотивация банков была простой: кредиты можно было упаковать, перепродать и получить комиссию. Логика: «Если заемщик не потянет — ну и ладно, главное, мы уже заработали».

2. Финансовая алхимия: превращение мусорных кредитов в «золото»

Банки брали тысячи ипотечных кредитов, перемешивали их в огромные пулы и выпускали ценные бумаги под названием MBS (mortgage-backed securities) — облигации, обеспеченные ипотекой.
Дальше они дробили эти облигации на уровни — транши. Верхним присваивали высокие рейтинги «AAA». Рейтинговые агентства послушно подмахивали: они зарабатывали на объёме.

И вот парадокс:
плохие кредиты, собранные в куче, вдруг «становились» высококачественными бумагами.

Это не магия. Это самообман, подкреплённый математическими моделями, которые считали, что жильё в США может падать в цене «только в отдельных регионах, но никогда везде».

3. Падение цен на недвижимость и цепная реакция

Когда жильё начало дешеветь, заемщики стали массово отказываться платить ипотеку, ведь в США можно просто вернуть ключи и уйти.
Пулы кредитов начали гнить.
«AAA-бумаги» превращались в тыкву быстрее, чем Золушки успевают сбежать с бала.

Банки, забитые такими активами, рухнули:

• Lehman Brothers — символический обвал.
• AIG — страховой гигант, который страховал эти самые бумаги, оказался на грани исчезновения.
• Кредитный рынок замёрз: банки перестали доверять друг другу.

И уже потом кризис перекинулся на весь мир — как эффект домино, только домино в масштабе планеты.

А теперь — короткое сравнение с кризисом доткомов (2000–2001)

Дотком-кризис был про иллюзию будущего.
Ипотечный — про иллюзию риска.

Доткомы:

Инвесторы поверили, что интернет-компании будут расти вечно. Платили миллиарды за стартапы, у которых на балансе был только сайт и мечта привлечь eyeballs — «глаза», то есть внимание.
Когда стало ясно, что прибыль не появляется сама собой, пузырь лопнул.

Ипотека:

Финансисты поверили, что можно бесконечно упаковывать риск и делать его «безрисковым».
Когда жильё перестало дорожать, реальность вернулась с хрустом.

Общий знаменатель:

в обоих кризисах люди платили не за ценность, а за обещание — и в обоих случаях игнорировали фундаментальные ограничения.

Кризис 2008-го — это момент, когда мировая финансовая система прошла через мясорубку и вышла с отсутствующими деталями. Масштаб просадки трудно понять интуитивно — цифры настолько огромны, что похожи на фантастику, но всё же это реальная история.

Расскажу без сухой статистики, но с точностью фактов.

Масштаб просадки: насколько рухнул рынок

В общей сложности мировая экономика потеряла от 15 до 22 триллионов долларов стоимости.
Для сравнения: это больше, чем годовой ВВП США того времени.

Американский фондовый рынок упал так, будто его выключили:

• S&P 500: −57% от пика до дна.
• Nasdaq: −55%.
• Dow Jones: −54%.

То есть половина стоимости американских компаний растворилась.

Рынок жилья:

• Цена домов в США упала примерно на 30% в среднем, а в некоторых штатах (Калифорния, Невада, Аризона) — на 50–60%.
• Сгорело около 7 триллионов долларов стоимости жилья.

И главное: это был не просто финансовый пузырь. Это был обвал доверия ко всей архитектуре рынка.

Кто потерял и сколько: анатомия минуса

1. Обычные семьи

Здесь боль особенно заметна.

• Более 6 миллионов семей лишились домов (форкложуры).
• У десятков миллионов дом стал стоить меньше кредита — так называемый negative equity.
В таких случаях люди просто бросали жильё и уходили, понимая, что лучше потерять дом, чем десятилетия платить за пустоту.

2. Крупнейшие банки

Финансовая элита рухнула так громко, что эхо слышалось на всех континентах.

• Lehman Brothers — банк рухнул полностью, минус 600 млрд долларов активов.
• Merrill Lynch — поглощён Bank of America, фактически спасён от гибели.
• Bear Stearns — куплен JP Morgan за копейки.
• Citigroup — капитализация упала на 80–90%, спасён государством.
• AIG — спасён через вливание 182 млрд долларов.

Банки списали в сумме более 1 триллиона долларов плохих активов.
Это как если бы вся банковская отрасль США одновременно занялась коллективным самосожжением.

3. Инвесторы по всему миру

Пенсионные фонды, хедж-фонды, трасты, частные инвесторы — вся эта армия потеряла около:

8–12 триллионов долларов рыночной стоимости активов.

Кто-то потерял «всего» 20%. Кто-то — 90%. Хедж-фонды, которые держали ипотечные деривативы, вылетали в трубу за несколько недель.

4. Государства

Казна США потратила:

• 700 млрд $ на программу TARP (выкуп токсичных активов),
• плюс сотни миллиардов на экстренные кредиты ФРС,
• плюс косвенные гарантии,
• плюс расходы штатов и социальных программ.

Итого спасение системы обошлось в около 1,5–2,0 триллиона долларов.

Евросоюз в параллель тоже влил сотни миллиардов, что потом вылилось в долговой кризис Греции, Испании и Португалии.

5. Страховые компании

AIG — большой пример, но не единственный.

У страховщиков сгорели десятки миллиардов — на хеджах, на кредитных дефолтных свопах (CDS), на ипотечных портфелях. Это был тихий, но мощный пожар.

Кто оказался в минусе больше всех?

Можно выделить три «главных проигравших»:

1. Семьи среднего класса США
   Потеря жилья, работы, пенсионных накоплений. Для миллионов людей это был удар, от которого они не оправились десятилетиями.
2. Банки, которые держали субстандартную ипотеку
   Особенно Lehman, Bear Stearns, Merrill Lynch.
   Часть просто исчезла.
3. Глобальные инвесторы, доверившиеся рейтингам AAA
   Они верили, что покупают безопасные бумаги.
   На деле покупали коробки, набитые токсичным риском.

Ирония: многие государства потом спасали банки деньгами тех самых людей, чьи дома сгорели в рынке. История любит такие парадоксы.

Кризис 2008-го — идеальный пример: миллионы людей потеряли дома и работу, но в этот же момент родилось поколение новых миллиардеров, а некоторые хедж-фонды заработали деньги быстрее, чем можно произнести слово «дериватив».

Кто оказался на стороне победителей

1. Хедж-фонды, которые ставили против ипотечного пузыря

Это те самые люди, чьи истории потом легли в основу фильма «Игра на понижение».

Главный герой этой эпохи — Майкл Бьюрри.
Когда весь мир считал ипотечные бумаги надёжными, он купил кредитные дефолтные свопы — страховки от их падения. Если коротко: он поставил на то, что система рухнет.

Бьюрри заработал около 700 млн долларов прибыли для фонда и примерно 100 млн лично для себя.
А в мире финансистов стал кем-то вроде героя научной фантастики: человек, который бросил вызов консенсусу и оказался прав.

Вместе с ним заработали:
• Джон Полсон — возможно, главный победитель всего кризиса. Его прибыль оценивают в 15 миллиардов долларов.
• Кайл Басс и другие, кто увидел ранние сигналы гниения ипотечного рынка.

И здесь любопытная деталь: большинство этих людей не имели тёплых отношений с Уолл-стрит. Они были независимыми, «странными», иногда даже маргинальными. Но именно эта отстранённость дала им шанс увидеть реальность, от которой массовый рынок отворачивался.

2. Банки, которые оказались достаточно большими, чтобы их спасли

Фраза «too big to fail» в ту эпоху стала почти философским законом.

JP Morgan, Goldman Sachs, Bank of America — все они либо получили поддержку государства, либо оказались в выгодном положении, чтобы купить рухнувших конкурентов за копейки.

JP Morgan купил Bear Stearns за сумму, в десятки раз меньшую реальной стоимости активов.
Bank of America забрал Merrill Lynch также по бросовой цене.

Иногда кризис не разоряет — он просто перераспределяет власть.

3. Инвесторы, которые держали кэш и ждали падения

Есть скучные, но мудрые вложения. Во время пузыря они не кажутся героическими, но когда рынок падает на 50%, эти люди превращаются в новых королей.

Баффет как будто ждал этого момента.
Он вошёл в Goldman Sachs и General Electric на условиях, которые позволили ему за несколько лет заработать миллиарды долларов прибыли только на дивидендах и опционах.

Его знаменитая фраза «be greedy when others are fearful» — это не просто афоризм, а инструкция к действию.

4. Технологические компании следующего поколения

Кризис 2008 года парадоксально стал стартовой площадкой для будущих гигантов.

Именно в эти годы закладывались ростки того, что позже стало огромными экосистемами:

• Uber (2009)
• Airbnb (2008)
• WhatsApp
• Pinterest
• ранние фазы Facebook
• фундамент Google после краха усилился, потому что конкуренты замедлились.

Когда старые структуры трещат по швам, появляется пространство для новых идей. Экономическая депрессия всегда увеличивает спрос на инновации — дешевые, гибкие, технологичные.

5. Инвесторы, торгующие волатильностью

Когда рынок штормит, опционы дорожают.
Фонды, которые умели работать с этим хаосом, выстрелили как ракеты.

Некоторые стратегии (например, long volatility) принесли доходность в сотни процентов за несколько месяцев.
То, что в спокойные годы выглядит как странная математика, в кризис превращается в оружие.

Почему обвал стал золотым временем для некоторых

1. В кризис исчезает иллюзия

Люди, которые заработали в 2008-м, — это те, кто видел то, чего другие не хотели видеть: плохие кредиты, фальшивые рейтинги, хрупкость системы.

Кризис выбивает из рынка тех, кто верил в красивые модели, и оставляет тех, кто верит в реальность.

2. Когда рынок рушится, капитал становится концентрированным

Большие структуры сгорают, маленькие — гибнут, а «медленные, но крепкие» получают свободу действовать.
Это как лесной пожар: он страшен, но после него лес обновляется.

3. Деньги любят оседать в пустотах

Когда рынок падает на 50%, а ликвидность высыхает, любой, у кого есть кэш, становится стратегическим хищником. Можно купить ценные активы задёшево, подписать лучшие сделки в жизни и занять рыночные ниши, которые были недоступны в мирные годы.

Итог

Кризис 2008 года стал полем, где одни потеряли всё, но другие построили новые состояния.
Логика проста: когда система рушится, выигрывают те, кто понимает её слабые места, сохраняет хладнокровие и действует быстро.

• В США сетевой дистрибутор может восприниматься двояко: как предприниматель-первопроходец или как участник модели с высоким риском и сомнительным статусом.
• Можно сравнить: в постсоветском пространстве участие в MLM может восприниматься как авантюра либо как “надомный заработок” — и это может отличаться от того, как воспринимается в США.
• Полезно подчеркнуть: наличие выразительной “карьерной лестницы” (уровни, звания, бонусы) усиливает элемент статуса у тех, кто продвинулся. Но исследования показывают, что таких людей — крайне небольшое число.

Насколько это «престижно» в США

Если мерить престиж общественным восприятием и реальными доходами, то статус рядового дистрибьютора MLM в США скорее низко-средний. В публичных опросах и регуляторной аналитике картина такая:

• Общественное мнение. Национальный опрос (2021) показал: американцы в целом знакомы с прямыми продажами, но к «MLM» относятся значительно прохладнее, чем к обычному «direct selling». Авторы прямо изучали восприятие и нашли, что у термина «MLM» негативные коннотации чаще, чем у «direct/social selling».
• Фактические исходы участников. В репрезентативном исследовании AARP: почти половина участников MLM теряли деньги (47%), 27% выходили «в ноль», и лишь 25% заявили о прибыли (при этом у большинства прибыль мала). Это подкрепляет «непрестижный» образ — окружающие видят низкий финансовый результат.
• Данные Amway. В официальном раскрытии доходов Amway за 2024 год: 60% американских IBO получили выплаты хотя бы раз, но медианные годовые выплаты среди «верхних 50% получающих» составили $539 до расходов; средний доход для уровней Founders Platinum и ниже — $723–$841 до расходов (разные документы). Это объективно скромно и тоже давит на престиж.
• Позиция регулятора. Отчёт FTC (2024) по 70 раскрытиям доходов MLM констатирует: компании часто запутывают публикации, подчёркивают доход «верха» и не учитывают расходы — то есть типичный участник зарабатывает мало. Такой фон подпитывает общественный скепсис.

Мини-бокс: Социальный статус дистрибьютора в США

Общественное восприятие.
В США отношение к сетевому маркетингу противоречивое. Согласно исследованию Peterson & Parker (2022), термин “direct selling” вызывает у большинства положительные ассоциации — независимость, гибкий доход, предпринимательство. Но упоминание “MLM” резко снижает уровень доверия: у 63 % опрошенных слово “MLM” ассоциируется с «сомнительным бизнесом» или «пирамидой».

Доходность участников.
По данным AARP (2018):

• 25 % участников MLM заявили о прибыли;
• 27 % — вышли «в ноль»;
• 47 % — потеряли деньги.
  Средний доход большинства дистрибьюторов не покрывает даже расходов на участие (входные пакеты, поездки, инвентарь).

Официальные данные (США, 2024):

• 60 % зарегистрированных Independent Business Owners получили хотя бы одну выплату.
• Медианный годовой доход среди получающих — $539 до учёта расходов.
• Для уровней Founders Platinum и ниже — $723–841 в год.
  (Источники: Amway Income Disclosure Statement 2024.)

Позиция регуляторов.
Отчёт Федеральной торговой комиссии США (FTC, 2024) отмечает: подавляющее большинство MLM-компаний публикуют искажённые данные о доходах, концентрируясь на «успешных примерах» и не учитывая издержки.

Вывод.
В американском обществе дистрибьютор MLM — это социально амбивалентный образ. Для сторонников — это частный предприниматель и символ личной свободы. Для большинства — нестабильная подработка с сомнительной эффективностью. Престиж высок только у тех, кто добился исключительных результатов, — но таких около 1 % участников.