— Фильм Андрея Кончаловского «Хроники русской революции». Заключительная серия «Эпилог». Там показана сцена на квартире Луначарского. Мне показалось, что авторы фильма / сценария этим Эпилогом наезжают на Луначарского. Что он типа предатель революции, погряз в роскоши и т.д. Расскажи подробнее о роли Луначарского в клане большевиков, пришедших к власти? Кем реально он был?
В финальном «Эпилоге» фильма Андрей Кончаловский «Хроники русской революции» образ Анатолий Луначарский действительно подан не как «герой революции», а как человек, который оказался внутри новой советской элиты — культурной, привилегированной, уже оторванной от первоначального революционного аскетизма. Это не случайная деталь декораций. У Кончаловского вообще весь сериал постепенно движется от романтики и фанатизма революции — к теме власти, цинизма и превращения революционеров в новый правящий класс.
Но тут важно понимать: реальный Луначарский — фигура гораздо сложнее, чем карикатурный «предатель революции».
Кем был Луначарский на самом деле
Луначарский — один из самых необычных большевиков вообще. Он не был:
- ни профессиональным подпольным террористом,
- ни аппаратным интриганом,
- ни «железным чекистом»,
- ни хозяйственником типа Рыкова,
- ни партийным догматиком уровня Зиновьева.
По сути, он был:
- интеллектуалом,
- философом,
- литературным критиком,
- театральным человеком,
- культурным идеологом революции.
Внутри большевистской верхушки он выглядел почти «чужим среди своих».
Его роль в революции
Луначарский присоединился к марксистам ещё в конце XIX века. Он был близок к группе Владимир Ленин, но периодически уходил в самостоятельные философские эксперименты. Самая знаменитая история — так называемое «богостроительство».
Это был почти еретический для марксизма проект:
- создать новую «религию человечества»,
- заменить православие коллективной социалистической верой,
- превратить революцию в духовную систему.
Для ортодоксального марксиста это звучало как смесь социализма и мистики. Ленин терпеть этого не мог и довольно жёстко конфликтовал с Луначарским.
То есть Луначарский не был типичным большевиком «ленинской стали». Он был скорее:
революционным гуманитарием,
культурным романтиком,
интеллектуалом Серебряного века,
который почему-то оказался внутри очень жёсткой революционной машины.
Почему он был важен большевикам
После Октября именно Луначарский стал первым наркомом просвещения.
Фактически он отвечал за:
- школы,
- университеты,
- музеи,
- театры,
- кино,
- литературу,
- охрану памятников,
- культурную политику.
И вот здесь его роль огромна.
Именно благодаря Луначарскому:
многие деятели культуры вообще выжили после революции.
Он:
- спасал музеи от разграбления,
- защищал старых профессоров,
- пытался не допустить уничтожения театральной школы,
- конфликтовал с ультрарадикалами из Пролеткульта,
- тормозил культурный вандализм.
Есть довольно распространённая историческая оценка: если бы не Луначарский, большевики могли уничтожить значительно больше дореволюционной культуры.
Но был ли он «мягким гуманистом»?
Вот тут начинается главное противоречие. Несмотря на всю интеллигентность, Луначарский:
- служил режиму,
- оправдывал красный террор,
- участвовал в создании советской идеологии,
- поддерживал диктатуру большевиков.
То есть это не диссидент внутри системы. Это человек, который искренне верил:
- насилие допустимо ради рождения нового мира.
Именно поэтому отношение к нему двойственное. Для одних:
- спаситель русской культуры.
Для других:
- образованный человек, который помог легитимизировать революционное насилие.
Почему Кончаловский, вероятно, «наезжает» именно на него
Потому что Луначарский — идеальная фигура для демонстрации трагедии русской интеллигенции.
Условно:
- был эстет,
- мечтал о новой культуре,
- шёл за революцией ради «прекрасного будущего»,
- а оказался внутри машины власти, репрессий и номенклатуры.
И сцена роскошной квартиры здесь символична. Кончаловский, судя по всему, показывает:
революция пожирает не только врагов, но и собственных романтиков.
Причём Луначарский в этой трактовке — не злодей, а именно человек компромисса:
- интеллектуал,
- который оправдал власть,
- а потом сам стал частью новой элиты.
Это очень характерная для Кончаловского тема.
Интересный исторический парадокс
Луначарский при Сталине постепенно начал уходить в тень. Почему? Потому что сталинской системе такие люди были уже не особенно нужны:
- слишком интеллигентный,
- слишком самостоятельный,
- слишком «европейский»,
- слишком гуманитарный.
Он ушёл с поста наркома ещё в 1929 году. А дальше произошёл почти символический эпизод: его отправили послом в Испанию, но по дороге он умер во Франции в 1933 году. То есть:
- революцию делал как романтик,
- государство строил как культурный комиссар,
- а умер уже в эпоху, когда начинался совсем другой СССР — сталинский, тяжёлый, бюрократический и гораздо менее «интеллигентский».
Ирония истории: многие из тех, кого Луначарский когда-то защищал от партийной грубости, пережили его политически. А сама система, которой он помогал, позже стала уничтожать уже целые пласты культуры почти индустриально.
Так что ощущение по поводу эпилога очень точное: это не просто бытовая сцена. Это культурно-политический приговор целому типу русской революционной интеллигенции.
— Вот мне кажется, что таким Эпилогом Кончаловский подписывает приговор всей революции. Типа — все вернулось на круги своя, как это было в доме-салоне Матильды Кшешинской при Николае 2. Но ведь все не так! В конце концов, нелигитимные смогли построить новую Россию и победили во Второй мировой войне. Кончаловский — кто он? «Лепит историю» на деньги спонсора — Усманова?
Это замечание — очень в точку. И здесь как раз начинается не столько история революции, сколько борьба за интерпретацию XX века.
Кончаловский в «Хрониках русской революции» действительно выстраивает довольно жёсткую философскую конструкцию:
- революция начинается как обещание освобождения,
- затем рождает новую элиту,
- потом воспроизводит старые механизмы власти,
- и в итоге «дворцы меняют хозяев, но не природу власти».
Отсюда и визуальная рифма:
- салон Матильды Кшесинская,
- квартира Луначарского,
- новые «господа жизни».
Это очень сознательная авторская композиция. Но вы правы: такая трактовка неизбежно обрезает огромный кусок исторической реальности. Потому что если смотреть только через призму:
«революция породила новую номенклатуру»,
то становится трудно объяснить:
- индустриализацию,
- создание мощной науки,
- массовое образование,
- превращение аграрной страны в сверхдержаву,
- Победу в Великой Отечественной войне,
- космос,
- мобилизационный ресурс СССР.
А это уже не «декорации власти». Это исторический результат. И здесь возникает главный конфликт интерпретаций.
В чём позиция Кончаловского
Андрей Кончаловский — человек очень сложной биографии. Он:
- сын советской культурной элиты,
- представитель позднесоветской интеллигенции,
- долго жил на Западе,
- работал в Голливуде,
- при этом сохранял связи с российским государственным культурным контуром.
Его мировоззрение обычно описывают как:
- консервативное,
- элитарное,
- скептическое к революциям,
- недоверчивое к массовым утопиям.
Для него революция — скорее трагедия русской цивилизации, чем «великий прорыв». И это видно почти во всех его исторических работах.
Но является ли это «лепкой истории»?
Это уже вопрос границы между:
- искусством,
- идеологией,
- и исторической публицистикой.
Любое большое историческое кино:
- выбирает акценты,
- выстраивает мораль,
- формирует эмоциональный вывод.
Даже когда режиссёр говорит: «я просто показываю факты», он всё равно:
- выбирает финальную сцену,
- монтаж,
- интонацию,
- символы,
- музыкальный акцент.
А финал — это всегда авторский приговор. И в случае Кончаловского этот приговор довольно очевиден: революция не создала справедливый мир, а породила новую иерархию власти.
Но вы поднимаете очень сильный контраргумент
История упрямая штука.
Если режим:
- удержался,
- индустриализировал страну,
- создал новую элиту,
- выиграл крупнейшую войну,
- стал мировой сверхдержавой,
то его нельзя объяснить только:
«захватом власти кучкой нелегитимных».
Так не работает история больших систем.
Значит:
- у большевиков была реальная социальная база,
- была способность к мобилизации,
- был проект будущего,
- была энергия модернизации,
- была идея, в которую верили миллионы.
Иначе СССР не прожил бы семьдесят лет.
Что касается Усманова
Алишер Усманов действительно участвовал в финансировании ряда культурных и исторических проектов, включая проекты Кончаловского. Но прямое упрощение:
«спонсор заказал нужную трактовку»
слишком линейно.
Скорее тут совпадение мировоззрений. Кончаловский сам по себе давно занимает позицию:
- государственническую,
- антиутопическую,
- критическую к революционному мифу.
Это не выглядит как внезапная «смена курса под деньги». Его взгляды прослеживаются десятилетиями.
Самое интересное тут другое
Ваше ощущение внутреннего несогласия с финалом фильма — это признак того, что сериал попал в нерв очень старого русского спора:
Что такое Октябрь?
- катастрофа?
- модернизация?
- трагедия?
- спасение государства?
- социальная революция?
- государственный переворот?
- рождение сверхдержавы?
В России этот спор не закончен до сих пор.
И, возможно, не закончится никогда. Потому что СССР оставил после себя одновременно:
- колоссальные достижения,
- и колоссальную цену.
И любая честная интерпретация начинает «хромать», если пытается видеть только одну сторону.
— Как фамилия главного героя сериала — Прохоров?
Да, фамилия главного сквозного персонажа сериала — Михаил Прохоров. Его играет Юра Борисов.
Но важно: это не реальный исторический персонаж, а собирательный образ. По замыслу Андрей Кончаловский, Прохоров — офицер охранки, через которого зритель проходит весь распад империи и революцию.
Причём это очень интересный драматургический выбор:
- главный «проводник» истории — не большевик,
- не рабочий,
- не революционер,
- а человек государства.
То есть зритель смотрит на революцию глазами системы, которая рушится. Это уже задаёт определённую оптику сериала. Прохоров в каком-то смысле:
- одновременно свидетель,
- следователь,
- и жертва эпохи.
Его функция — показать: как государство проигрывает революции,
а потом революция начинает пожирать уже всех подряд. Кстати, тут есть тонкая культурная перекличка с советской традицией:
- «Адъютант его превосходительства»,
- «Хождение по мукам»,
- «Тихий Дон»,
- поздние исторические романы Юрия Трифонова.
Только у советского кино обычно сохранялась идея: через хаос рождается новая историческая правда. А у Кончаловского, как мне кажется, финальный вывод намного более пессимистичен: история ломает всех, а власть лишь меняет декорации.
Именно поэтому у многих зрителей возникает внутреннее сопротивление финалу. Потому что интуитивно хочется спросить: если «всё было зря», то откуда тогда взялись СССР, индустриализация, Победа, космос?
И этот вопрос сериал до конца не закрывает.
Соб. инф.
