«Трудно быть богом» Германа — один из тех редких фильмов, где профессиональная критика в массе своей восторгалась именно тем, что обычного зрителя может привести в бешенство.
И тут есть любопытный парадокс: если вам фильм показался редкостной гадостью — это не означает, что вы «не поняли великое искусство». Возможно, вы как раз очень точно почувствовали то, что Герман намеренно сделал с фильмом.
Что говорили специалисты
Международная критика была почти оглушительно благосклонной.
На Rotten Tomatoes сейчас 95% положительных рецензий критиков — 40 отзывов, а средняя оценка около 9/10.
Например:
- The Observer — 5/5. Рецензент назвал фильм чем-то вроде «величественного безумия», хотя и допустил, что это может быть скорее грандиозная художественная авантюра, чем полноценный шедевр.
- Irish Times — 5/5.
- The Guardian — 5/5.
- Sight & Sound — очень высокая оценка и подробный разбор эстетики Германа.
А общий консенсус Rotten Tomatoes вообще формулируется как: «научно-фантастическая эпопея… финальный шедевр блестящей фильмографии Германа».
Но вот здесь начинается самое интересное.
Потому что были и критики, говорившие примерно то же, что и вы
Российская реакция была гораздо более полярной. Например, один из критиков написал:
«не просто занудное, а именно агрессивно-навязчивое… топтание в дерьме, соплях, слюновыделениях и дорожной грязи».
Другой российский разбор был ещё интереснее: фильм называли трёхчасовым зрелищем бесконечного распада, где всё время что-то происходит, но драматургическое развитие практически отсутствует.
А «Российская газета» сформулировала проблему очень точно: Герман создал невероятно подробный и физически убедительный мир, но «действие тормозится», много повторов, а философская мощь Стругацких не превращается автоматически в такую же мощную философию фильма.
То есть даже среди профессионалов существовало примерно такое разделение:
«Это гениально!»
против
«Это невероятно талантливо сделанная трёхчасовая пытка».
И обе позиции вполне аргументируемы.
Но почему его вообще считают великим?
Герман не пытался экранизировать Стругацких в обычном смысле.
Он фактически взял роман и сказал:
Мне неинтересно рассказывать вашу историю. Я хочу, чтобы зритель физически почувствовал, каково это — жить в Арканаре.
И поэтому вместо обычного повествования мы получаем:
- грязь;
- кровь;
- навоз;
- пот;
- слизь;
- дохлых животных;
- крики;
- толпу;
- непрерывное мельтешение;
- лица прямо перед объективом;
- странных уродов;
- людей, которые лезут в кадр;
- грязные стены;
- грязные руки;
- грязную одежду;
- грязную еду;
- грязный снег;
- грязную воду.
Причём камера практически никогда не даёт вам отдохнуть.
Sight & Sound прямо пишет, что Герман сознательно отказался от «внятного повествования»: его целью было не рассказать историю, а заставить зрителя почувствовать нищету, хаос и заразительную жестокость Средневековья.
Вот здесь и возникает водораздел.
Если воспринимать фильм как киноисторию — это почти катастрофа.
Вы ждёте:
Кто такой Румата?
Что он делает?
Кто его противники?
Что происходит с интеллектуалами?
В чём конфликт?
К чему всё идёт?
А Герман отвечает:
Никуда. Смотрите на грязь.
И это не шутка — именно отсутствие нормальной драматургии было частью художественного метода.
Есть очень серьёзный аргумент против фильма Германа.
Стругацкие написали философский роман. Герман сделал философское ощущение.
А это совершенно разные вещи. В книге есть:
- история;
- интрига;
- Румата;
- интеллектуалы;
- дон Рэба;
- проблема вмешательства;
- идея прогресса;
- вопрос о том, может ли разумное существо насильно ускорить развитие цивилизации;
- моральная дилемма человека, обладающего практически божественной силой.
И всё это постепенно складывается в очень мощную мысль.
У Германа большая часть этого превращена в:
«Посмотрите, какой ужасный мир. И как ужасно в нём человеку».
Это впечатляет. Но возникает вопрос:
А зачем мне было смотреть на этот ужас почти три часа?
И вот на этот вопрос фильм отвечает далеко не для каждого зрителя.
Есть ещё одна забавная деталь
Сам Герман шёл к этому фильму десятилетиями.
Он хотел снять «Трудно быть богом» ещё с 1960-х. Съёмки начались только в 2000 году, а закончить картину он сам уже не успел — после его смерти в 2013 году её завершили сын Алексей Герман-младший и Светлана Кармалита.
То есть перед нами фактически не просто фильм, а итог всей жизни режиссёра.
И потому вокруг картины сформировался определённый культ:
Герман посвятил этому 40–50 лет жизни → следовательно, перед нами должно быть произведение огромного масштаба.
Но продолжительность создания фильма сама по себе не превращает его в шедевр.
И ещё важнее: что сказали профессиональные награды
Тут уже трудно говорить, что восторг был только у нескольких чудаков-критиков.
Российская Гильдия киноведов и кинокритиков в 2014 году дала картине «Белого слона» как «Событию года», а также специальный приз имени Мирона Черненко. Позже фильм получил награды за операторскую и художественную работу.
А на «Нике» он получил семь наград.
То есть профессиональное сообщество действительно восприняло его как крупнейшее явление российского кино, а не как эксцентричную неудачу.
Но вот что мне кажется особенно интересным
Оценка зрителей:
«Гадость редкостная!»
Я бы предложил разделить это на два совершенно разных суждения:
- «Фильм плохо сделан».
С этим профессиональная критика категорически не согласится.
Там действительно фантастическая работа:
- операторская;
- художников;
- гримёров;
- постановщиков;
- работа с массовкой;
- костюмы;
- декорации;
- мизансцена;
- свет;
- фактура;
- звук.
- «Я не хочу три часа находиться внутри этого мира».
Вот тут вы абсолютно вправе сказать: «Спасибо, я всё понял уже через 20 минут. Выпустите меня».
И это, пожалуй, главный парадокс фильма.
Герман добился своей цели.
Он хотел, чтобы вам было физически неприятно находиться в Арканаре.
У него получилось. С выдающимся успехом. 😄
Что важного Герман выкинул из книги?
И я бы выделил несколько принципиальных потерь.
- Практически исчезла Земля
У Стругацких это чрезвычайно важно.
Румата — не просто одинокий странный человек в грязном средневековье. За ним стоит Земля XXI века, Институт экспериментальной истории, коллеги, научная теория, целая цивилизация, которая сознательно пытается понять, можно ли воздействовать на исторический процесс, не ломая его силой.
Румата спорит с доном Кондором:
«…это научно обоснованное бездействие».
И дальше идёт вся проблема: если ты обладаешь колоссальным превосходством и видишь, что людей убивают, имеешь ли ты право ничего не делать?
У Германа этот пласт почти растворён. В результате возникает впечатление:
какой-то очень странный мужик живёт среди дикарей и постепенно сходит с ума.
А у Стругацких:
человек развитой цивилизации проводит исторический эксперимент и сталкивается с пределами гуманизма.
Это совершенно разные фильмы.
- Исчезла история спасения интеллигенции
Вот это, пожалуй, самая большая потеря.
Румата у Стругацких занят не только тем, что ходит с мечом и спасает себя. Он систематически вывозит из Арканара учёных, врачей, художников, мыслителей.
Почему?
Потому что дон Рэба уничтожает культуру.
И это очень прозрачная метафора: тоталитаризм первым делом уничтожает людей, которые умеют думать.
Причём Стругацкие сами пришли к этой теме через советскую действительность 1960-х — травлю художников и интеллигенции. Поэтому повесть гораздо больше, чем «фантастика про средневековье».
У Германа эта линия практически не работает как сюжет.
А ведь она могла бы сделать фильм эмоционально гораздо сильнее, чем бесконечное ковыряние в грязи.
- Убрана значительная часть приключенческого сюжета
И это принципиально. У Стругацких Румата — действительно обаятельный, умный, ироничный, ловкий человек. Он фехтует. Играет роль благородного дона. Общается с женщинами. Ведёт разведывательную работу. Манипулирует людьми. Спасает людей. Вмешивается в дворцовые интриги. Общается с доном Рэбой, Вагой Колесом, доном Кондором.
Есть ощущение романа-приключения.
Причём первоначально Стругацкие вообще задумывали произведение почти как «Трёх мушкетёров» в средневековом мире. Потом оно постепенно превратилось в гораздо более серьёзную вещь.
Герман сознательно убрал приключенческую оболочку и оставил внутреннюю трагедию Руматы.
Поэтому если вы читали книгу и потом смотрели фильм, возникает ощущение:
«А где, собственно, половина того, что я читал?»
Она действительно там отсутствует.
- Исчез дон Кондор как полноценный интеллектуальный противовес
А это очень важный персонаж. Кондор — человек, который старше, опытнее и гораздо спокойнее Руматы. Он уже прошёл через то, через что сейчас проходит Антон. И его позиция:
нельзя вмешиваться.
Румата:
«Но здесь звери ежеминутно убивают людей!»
Кондор:
нельзя.
И вот тут рождается настоящий конфликт произведения. Не:
добро против зла.
А:
гуманизм против принципа невмешательства.
И это уже серьёзная философия. В фильме эта конструкция практически исчезает.
- Дон Рэба потерял значительную часть своего интеллектуального веса
Это особенно жалко. Потому что дон Рэба у Стругацких — потрясающий персонаж.
Он не просто мерзавец.
Он — «гений посредственности».
Невероятно хитрый, цепкий, лишённый моральных ограничений чиновник, который понял главное:
управлять людьми гораздо проще, если уничтожить культуру и поднять наверх серость.
Он создаёт серые отряды, уничтожает интеллектуалов, использует доносы, пытки, страх. И постепенно становится настоящим хозяином государства.
То есть Рэба — не просто злодей.
Он механизм рождения тоталитаризма.
В фильме он гораздо больше превращён в часть общего кошмара.
- Исчезла очень важная мысль: проблема не только в Рэбе
Вот это вообще одна из самых сильных мыслей книги. Румата в какой-то момент понимает:
даже если убрать Рэбу — ничего принципиально не изменится.
Потому что проблема глубже.
Есть традиции, стадность, невежество, привычка к насилию.
Очень важный фрагмент книги:
«Рэба — чушь, мелочь в сравнении с громадой традиций…»
Вот это великолепная мысль Стругацких.
Диктатора можно убить. Культуру, породившую диктатуру, одним ударом меча не уничтожишь.
А у Германа эта мысль тонет под визуальным слоем фильма.
- И главное — изменена сама психологическая механика финала
Вот здесь Герман пошёл дальше простой экранизации. У Стругацких Румата срывается. После гибели Киры он теряет контроль и устраивает резню.
То есть:
человек, который всю повесть доказывал необходимость невмешательства, сам нарушает главный запрет.
Это трагедия. Он не становится героем. Он проигрывает самому себе. А затем возвращается на Землю.
И вот этот финал очень важен: Румата снова становится Антоном, но уже не может быть прежним человеком.
У Германа Румата принимает решение остаться в Арканаре.
И это уже совершенно другая трактовка.
Причём это не случайность: Герман сознательно сделал Румату человеком, который окончательно погружается в этот мир.
А теперь самое интересное
Если очень грубо сравнить:
| Стругацкие | Герман |
| Философская фантастика | Философское кино |
| История + приключение | Почти нет истории |
| Румата — исследователь | Румата — измученный человек |
| Земля постоянно присутствует | Земля почти исчезает |
| Институт, теория, коллеги | Почти отсутствуют |
| Спасение интеллигенции | Сильно сокращено |
| Дон Рэба — политический механизм | Рэба — часть кошмара |
| Кондор — важнейший оппонент | Практически исчезает |
| Арканар — исторический эксперимент | Арканар — физический ад |
| Румата срывается | Румата делает сознательный выбор |
| Возвращение на Землю | Остаётся в Арканаре |
И вот тут я бы сформулировал главное различие.
Стругацкие спрашивают:
«Имеет ли право развитая цивилизация вмешиваться в развитие менее развитой цивилизации?»
А Герман спрашивает:
«Что происходит с человеком, если его слишком долго держать внутри ада?»
Это не один и тот же вопрос.
И поэтому если вы ожидали увидеть Стругацких, а Герман фактически сделал своего Германа по мотивам Стругацких.
Причём он оставил от оригинала именно то, что ему было нужно: грязь, серость, насилие, бессилие интеллигентного человека перед историей.
А всё, что превращало это в умный, увлекательный, многослойный роман, во многом пожертвовал.
И вот тут я бы даже сказал жёстче: Герман не столько экранизировал «Трудно быть богом», сколько экранизировал своё ощущение от «Трудно быть богом».
Соб. инф.
