Глава 21. Эпилог

Далее темпы ещё ускорились: в 2006 — ~ 8,2 %, в 2007 — ~ 8,5 %. В 2008 рост замедлился до примерно 5,6 %

Драйверы роста

Значительную роль играл экспорт энергоносителей (нефть, газ) — растущие мировые цены давали бюджету ресурсы для инвестиций и социальных программ.

Бюджет формировал значительные резервы, часть доходов направлялась в стабилизационные фонды при высоких ценах.

1. Начало спада

Экономический спад начался после 2008 года — мировой финансовый кризис сильно ударил по России.

В 2009 году ВВП России сократился на 7,9 % по данным Росстата (в реале – больше). Это был резкий спад: в первой половине 2009 года падение ВВП достигало двузначных значений по кварталам.

2.      Выход из кризиса

По итогам 2009 года был отрезок восстановления, и уже в 2010 году экономика снова подросла — по разным оценкам рост был ~ 4 %.

Однако темпы роста после кризиса были уже значительно ниже «золотой восьмёрки» 2000-2007.

Байкальский экономический форум: замысел, роль и причины завершения

Байкальский экономический форум, проводившийся в Иркутске с 2000 года по чётным годам, стал одним из наиболее заметных региональных проектов начала XXI века. Он задумывался как пространство, где могли встречаться интересы федеральной власти, сибирских регионов и стран Азиатско-Тихоокеанского региона. В условиях, когда страна только выстраивала новую экономическую архитектуру после кризиса 1998 года, подобные форумы становились символами открытости и инструментами формирования долгосрочной повестки.

Инициатива его создания принадлежала как региональным политическим элитам Иркутской области, так и Совету Федерации. Именно связка между областной администрацией и верхней палатой парламента задала форуму первоначальный импульс. Тогдашний губернатор Борис Говорин и его команда стремились укрепить статус Иркутска как центра российского взаимодействия с АТР. Для Совета Федерации, а особенно для его председателя Сергея Миронова, пришедшего к руководству в 2001 году, форум стал способом сформировать собственную политико-экономическую площадку.

Совет Федерации в тот период активно искал новые форматы работы с регионами. После реформы начала 2000-х, когда главы субъектов перестали лично входить в палату, её реальное влияние уменьшилось. Миронов стремился вернуть СовФеду роль посредника между федеральным центром и территориями, и крупный региональный форум выглядел идеальным инструментом. Байкальский проект предлагал палате уникальную нишу: в отличие от Петербургского форума, ориентированного на глобальную экономику, Иркутск мог стать местом обсуждения ресурсных стратегий, транспортных коридоров, экологической политики и российско-азиатского сотрудничества.

Эта связка оказалась продуктивной. Иркутск обеспечивал организационную базу, экспертный круг и региональный интерес, а Совет Федерации придавал мероприятию федеральный статус, привлекал министров, зарубежных гостей и ключевых участников из других субъектов. Уже первые форумы дали понять, что Восточная Сибирь готова позиционировать себя как самостоятельный центр стратегической дискуссии. Здесь обсуждали развитие Транссиба и БАМа, энергетические проекты, модернизацию лесного комплекса, перспективы трансграничного сотрудничества, проблемы экологического баланса на Байкале.

Однако по мере укрепления вертикали власти политическая конструкция менялась. В середине 2000-х появились новые федеральные «витрины» — Петербургский форум, затем Сочи. Позже государство сделало ставку на Владивосток и Восточный экономический форум, который окончательно занял нишу главной российской площадки по сотрудничеству с АТР. Параллельно ослабла роль Совета Федерации как самостоятельного игрока в региональной повестке. Платформа, во многом опиравшаяся на политический вес Миронова и раннюю фазу его руководства, утратила федеральную поддержку.

Для Байкальского форума переломным оказался период после 2008 года. Мировой финансовый кризис сузил инвестиционную активность, бюджетные ресурсы были перераспределены, а интерес федеральных структур переместился в другие регионы. Смена регионального руководства в Иркутской области также сыграла роль — новая команда не рассматривала форум как ключевой инструмент стратегического позиционирования. После нескольких попыток сохранить его в виде экспертной конференции проект постепенно завершился.

Тем не менее, историческая роль Байкальского форума значительна. Он стал одним из первых примеров того, как Восточная Сибирь пыталась выстроить самостоятельную экономическую и международную повестку в начале 2000-х. Совместный проект региональной власти и Совета Федерации показал, что даже удалённые территории могут претендовать на федеральное внимание и задавать собственную стратегию. Форум создал сеть контактов, привлёк внимание к инфраструктурным и экологическим вопросам Байкальского региона и стал важной ступенью в эволюции всей системы российских экономических мероприятий.

Его исчезновение было не следствием провала, а результатом трансформации политико-экономической архитектуры страны. Он выполнил свою историческую функцию и остался важным свидетельством того, как в начале XXI века регионы искали собственный голос и пытались влиять на общенациональную дискуссию о будущем Восточной Сибири.

Это — реальный драматический момент: форум не просто «говорит», но обещает оказывать влияние на федеральную политику и бюджет. Для повествования это можно обыграть как кульминацию амбиции — и как надежду, и как риск.

Сергей Миронов, пресс-конференция (2008)
На пресс-конференции перед VI форумом председатель Совета Федерации Сергей Миронов заявил:

«Байкальский экономический форум, как площадка диалога между Западом и Востоком, к работе готов».

Это высказывание символично: Миронов представлял БЭФ не просто как региональную или экономическую инициативу, а как мост между «Западом и Востоком». Подчёркивается его геополитическая амбиция — форум воспринимался не только как технический механизм, но как место встречи цивилизаций и систем.

Миронов о модернизации экономики (2010)
При открытии VI форума Миронов говорил, что «необходимо наметить пути перехода от экспортно-сырьевой экономики к инновационной».

Это — важная, почти «революционная» нота: он формулирует стратегию, которая выходит за рамки классической сырьевой модели Сибири. В контексте вашей книги это может быть использовано, чтобы показать, что форум задумывался не только как ресурсная ярмарка, но и как площадка стратегического переосмысления будущего региона.

Энергетическая повестка и Белобородов
На III форуме (2004) одна из центральных тем — энергетика Сибири. Генеральный директор «Евросибэнерго» Сергей Белобородов отметил:

«Необходимо разработать топ­ливно-энергетическую стратегию Сибири … учитывая климатические, географические и геополитические особенности … Базой для привлечения инвестиций должны стать долгосрочные контракты на электроэнергию, теплоэнергию и топливо».

Это не просто технический доклад: Белобородов выступает с почти стратегическим манифестом — он призывает признать Сибирь как особый экономический и геоэкономический регион, который нуждается в специфической модели. Это выступление можно подать как эмоциональный «момент озарения», где индустриальные и бизнес-элиты осознают уникальность сибирской задачи.

Анатолий Квашнин, полномочный представитель президента в СФО (2004)
В статье «Байкальский форум: территория сотрудничества» говорится, что на открытии форума Квашнин зачитал «приветствие Президента» и говорил о проектах освоения природных ресурсов, газификации Иркутской области и сотрудничестве в энергетике.

Этот эпизод подчёркивает, что президентская администрация через полпредство видела в форуме важную площадку регионального развития и кооперации. Москва официально посылает своё приветствие, это не просто региональный форум.

Международный масштаб (2010)
На VI форуме (2010) заявлено, что ожидаются представители 80 государств.

Это заявление создаёт ощущение глобальной значимости площадки: иркутский форум перестаёт быть просто сибирским событием — он позиционируется как «общероссийская площадка», которая может быть интересна странам со всего мира. Введение этой детали усиливает драму: форум стремился стать не просто внутренней дискуссионной платформой, а международной ареной.

Посол Японии Иссэй Номура

·        Во время III БЭФ японский посол Иссэй Номура заявил, что после форума японская делегация «сможет лучше понять необходимость укрепления сотрудничества между Россией и странами Азиатско-Тихоокеанского региона».

·        Это была важная нота: форум не просто встреча российских регионов и Москвы, но реальный мост к международным игрокам в АТР.

Сказано предельно откровенно.

А российскому обывателю, начиная с 1991 года, десятилетиями было, в общем-то, наплевать на планы правящей группы вступить в ранее враждебный блок. Но 21 сентября 2022 всем вдруг стало сильно не всё равно. Потому, как уже 22 сентября кто-то отправился воевать по собственному желанию, кто-то – без него. А кто-то (их было в 3 — 4 раза больше поехавших на фронт) просто «встали на лыжи»…