Продолжение. Начало см. здесь
Канал «Байкальский баклан»
Если смотреть на «Байкальского баклана» не по самоописанию, а по реальной практике канала, то он находится гораздо ближе к политическому инструменту, чем «Говорит Степанов».
И это довольно принципиальное различие.
«Степанов» — интерпретатор реальности.
«Баклан» — участник аппаратной игры.
У «Баклана» почти нет нейтральной журналистики. Основной формат — это:
— персональные оценки конкретных фигур,
— постоянные «табели о рангах»,
— иронические санкции («фишки», «казино»),
— публичные сигналы элитам, кто растёт, а кто падает в статусе.
Это не описание политики, это вмешательство в неё.
Ключевой маркер: канал регулярно выступает как внутрисистемный комментатор кадровых и аппаратных процессов. Он обсуждает муниципальный фильтр, перспективы кандидатов, конфликты между группами влияния, рейтинги депутатов, лояльность элит.
Так пишут не «для публики», так пишут для тех, кто внутри системы.
Очень важный момент — стиль.
«Баклан» постоянно использует язык:
сарказма,
обесценивания,
иронии над статусом,
публичного стыда.
Это классический язык политтехнологии, а не журналистики. Его функция — не информировать, а:
- понижать репутацию,
- повышать репутацию,
- напоминать о границах дозволенного,
- формировать представление «кто есть кто».
Формат «Казино Иркутский катала» — вообще чистый аппаратный инструмент. Это символическая бухгалтерия элит: кому дали плюс, кому минус, кто в фаворе, кто под риском.
Отдельно про Зубаревич.
В отличие от «Степанова», «Баклан» не использует её как независимый внешний авторитет, а прямо пишет:
«Зубаревич приехала по моему приглашению и клуба “Байкальские стратегии” для частного мероприятия… состав участников выверен… видео не будет»
Это уже не комментарий, это организация политического процесса. Канал фактически фиксирует себя как одного из узлов элитной коммуникации региона.
Теперь главный вывод
«Байкальский баклан» — это не блогер и не журналист.
Это анонимный политический оператор, медиаплощадка аппаратного типа.
Он не выдвигает кандидатов напрямую, но:
- легитимирует одних,
- дискредитирует других,
- формирует сигналы для третьих.
То есть он не игрок первого уровня (губернатор, партия, олигарх),
но это игрок второго уровня — медиапрокси элитных групп.
Если метафорой:
«Степанов» — это человек, который рисует карту местности.
«Байкальский баклан» — это человек, который расставляет флажки на карте и пишет на них: «сюда можно», «сюда опасно», «этот под вопросом».
И в российской региональной политике второй тип обычно влияет на реальность сильнее, чем первый. Потому что карты можно не читать. А флажки видят все, кто внутри игры.
Можно ли определить «хозяина» Байкальского канала, хотя бы приблизительно
Короткий ответ — конкретного «хозяина» по текстам установить нельзя, и это не уклончивость, а нормальное правило анализа таких каналов. Любая попытка назвать фамилию будет гаданием с риском перейти в клевету. Но можно довольно точно определить тип владельца и его положение в системе. Это куда полезнее.
Если разложить «Баклана» по поведенческим признакам, получается очень устойчивый профиль.
Это не одиночный блогер.
У канала слишком ровный темп, слишком много инсайдов из разных уровней (губернатор, заксобрание, мэрии, силовики), слишком аккуратная подача. Так работает группа из 2–4 человек, а не один автор.
Это не чиновник «в лоб».
Чиновники, даже анонимные, пишут иначе: осторожнее, суше, без такого количества сарказма и ударов по персоналиям. Здесь стиль именно политтехнологический — язык кампаний, рейтингов, репутационных войн.
Это не оппозиция.
Канал критикует, но внутри допустимого коридора. Он не ломает систему, он регулирует её. Это классическая позиция «внутрисистемного арбитра».
Самый вероятный тип владельца:
группа региональных политтехнологов / консультантов, работающих на нескольких заказчиков сразу
(бизнес + часть элит + иногда администрация).
Не «чей-то личный канал», а инструмент, который используется:
- для давления,
- для сигналов,
- для аппаратных конфликтов,
- для формирования фоновой реальности.
В терминах власти это не «хозяин», а оператор узла влияния.
Теперь важная тонкость. У «Баклана» есть доступ к:
- губернаторской повестке,
- заксобранию,
- мэрским историям,
- бизнес-конфликтам.
Но нет признаков прямого подчинения одному центру. Он одинаково легко:
- хвалит одних,
- бьёт других,
- меняет тональность.
Это признак плавающей лояльности, характерной для политтехнологических сетей, а не для «карманных каналов».
Поэтому наиболее точная формула такая:
«Байкальский баклан» принадлежит не конкретному человеку, а профессиональной политтехнологической группе, встроенной в региональные элиты, но не аффилированной жёстко ни с одной из них».
Проще, по-человечески:
Это не «чей-то рупор».
Это медиапистолет, который иногда дают подержать разным игрокам.
И именно поэтому канал живуч: если бы у него был один хозяин, его давно бы либо купили, либо задавили, либо сделали официальным. А он остаётся в самой выгодной позиции — между всеми, но ни за кого окончательно.
Продолжение (Иркутский дрын) следует
Соб. инф.
