Небольшое исследование 15 иркутских СМИ: государственные контракты, глубина анализа выборов и 22 процентных пункта, которые почти никто не сделал отдельным вопросом
Выборы в Государственную Думу 2026 года оставили Иркутскую область с цифрой, которую трудно не заметить.
«Единая Россия» получила в России 57,83% голосов, а в Иркутской области — 35,70%.
Разница — 22,13 процентного пункта.
При этом в самом Приангарье «Единая Россия» не проиграла выборы. Партия заняла первое место по федеральному списку, а её кандидаты победили в трёх из четырёх одномандатных округов.
То есть речь не о поражении партии в регионе.
Речь о другом: почему партийный результат «Единой России» в Иркутской области оказался настолько ниже общероссийского?
Есть ещё одна деталь, которую трудно не заметить. Иркутская область одновременно показала значительно более низкую явку и значительно более низкий результат „Единой России“, чем страна в целом. Разрыв по явке составил 21,05 процентного пункта, по результату „Единой России“ — 22,13 пункта. Само по себе это совпадение ничего не доказывает, но оно требует отдельного объяснения: связано ли оно с особенностями электорального поведения Приангарья, структурой участвовавшего в голосовании электората, различиями в мобилизации или существуют другие факторы…?
После выборов мы решил посмотреть не только на сами цифры, но и на то, как региональные СМИ распорядились этой темой.
И получил результат, который оказался интереснее первоначальной гипотезы. Оказалось, что говорить о «молчании СМИ» было бы неправильно. СМИ выборы освещали.
Многие публиковали комментарии и аналитику.
Но вот самостоятельным общественным вопросом разрыв в 22,13 процентного пункта сделали единицы.
И здесь возникает уже другой вопрос: может ли экономическая модель СМИ влиять на то, какие темы редакция готова превращать в самостоятельную общественную дискуссию?
Сначала — сама цифра
По официальным данным, в Иркутской области «Единая Россия» получила 35,70% голосов, КПРФ — 23,29%, ЛДПР — 12,88%, «Новые люди» — 12,17%, «Справедливая Россия» — 6,10%. Явка составила 38,75%.
Общероссийский результат «Единой России» составил 57,83%.
Получаем:
57,83 − 35,70 = 22,13 процентного пункта.
Но есть ещё одна цифра, которая делает картину интереснее.
В 2021 году «Единая Россия» получила в Иркутской области 35,53%.
В 2026-м — 35,70%.
То есть региональный результат партии практически не изменился.
Зато общероссийский результат вырос: с 49,82% в 2021 году до 57,83% в 2026-м.
Получается парадоксальная на первый взгляд ситуация:
Иркутская область не столько резко изменила отношение к «Единой России», сколько осталась примерно на прежнем уровне в то время, как общероссийский результат партии существенно вырос.
Именно поэтому федерально-региональный разрыв оказался таким большим. Это вполне самостоятельная тема для политической журналистики.
Но насколько активно региональные СМИ ею занялись?
Мы посмотрел 15 СМИ
Чтобы не опираться на личное впечатление, была сделана небольшая выборка из 15 заметных региональных СМИ.
В неё вошли:
IRK.ru, Телеинформ, ИрСити, IrkutskMedia, Weacom, МК Байкал, Baikal24, Бабр24, ГТРК «Иркутск», «Областная», АиФ — Иркутск, «Иркутск Сегодня», «Сибирские новости», «Кулуары» и «Аргументы недели».
Для каждого издания мы посмотрели три вещи:
- есть ли документально подтверждённые государственные или муниципальные информационные контракты в 2025–2026 годах;
- насколько глубоко СМИ анализировало выборы;
- стало ли именно соотношение 57,83% против 35,70% самостоятельным предметом публикации.
Последний критерий особенно важен.
Потому что написать «ЕР получила 35,7%» — ещё не значит проанализировать разрыв.
Что получилось
Матрица исследования
| СМИ | Гос./муниципальный контракт 2025–26 | Глубина анализа выборов | Разрыв 57,83 → 35,70 |
| IRK.ru | Да | 2 | 🟡 Косвенно |
| Телеинформ | Да | 2 | 🟢 Да |
| ИрСити | Не подтверждён | 0 | 🔴 Нет |
| IrkutskMedia | Не подтверждён | 2 | 🟡 Косвенно |
| Weacom | Да | 1 | 🔴 Нет |
| МК Байкал | Да | 1 | 🟡 Косвенно |
| Baikal24 | Не подтверждён | 1 | 🔴 Нет |
| Бабр24 | Не установлено | 2 | 🟢 Да* |
| ГТРК «Иркутск» | Государственное | 1 | 🟡 Косвенно |
| Областная | Государственное СМИ | 0 | 🔴 Нет |
| АиФ — Иркутск | Да | 1 | 🟡 Косвенно |
| Иркутск Сегодня | Да | 0 | 🔴 Нет |
| Сибирские новости | Да | 0 | 🔴 Нет |
| Кулуары | Не подтверждён | 1 | 🔴 Нет / не установлено |
| Аргументы недели | Да | 2 | 🟡 Косвенно |
0 — преимущественно новости и официальные результаты.
1 — комментарии, мнения экспертов, расширенный обзор.
2 — самостоятельный аналитический материал, где редакция сама формулирует проблему и пытается её объяснить.
* По Бабру юридическая структура современной медиаплатформы не позволила надёжно установить наличие либо отсутствие именно контрактов 2025–2026 годов. Старые юридические лица с названием «Бабр» нельзя автоматически считать издателем современного Бабра.
Примечание редакции. При подготовке материала были проверены открытые данные государственных и муниципальных закупок, сведения о юридических лицах — издателях СМИ, а также публикации указанных изданий после выборов 2026 года. Редакция располагает документальными подтверждениями приведённых в статье сведений. Отсутствие обнаруженного государственного контракта не рассматривается как доказательство его отсутствия.
Как мы проверяли экономическую модель 15 СМИ: юридическое лицо → ИНН → заказчик → сумма → предмет контракта → источник.
Важная поправка: СМИ всё-таки анализировали выборы
Это первое, что показало исследование. Нельзя честно написать:
«Иркутские СМИ проигнорировали выборы».
Нет.
Они писали о результатах, победителях, явке, кандидатах, партийных итогах. Часть изданий публиковала экспертные комментарии и собственную аналитику. Например, «Телеинформ» уже 22 сентября выпустил специальный материал, в котором итоги выборов обсуждали региональные политологи. В публикации были приведены и результаты партий, и явка, и более широкий политический контекст.
IrkutskMedia также использовал более широкую аналитическую рамку, а «Аргументы недели» выпустили отдельный итоговый материал с оценкой кампании и комментариями эксперта.
То есть проблема не в отсутствии журналистской работы как таковой.
Проблема — в выборе уровня вопроса.
От «что произошло?» к «почему это произошло?»
В этом исследовании для нас оказалось принципиальным различие между двумя типами журналистики.
Первый вариант:
«Единая Россия получила в Иркутской области 35,7%. КПРФ — 23,29%. Явка — 38,75%.»
Это новость.
Второй:
«Почему результат ЕР в Иркутской области оказался на 22,13 процентного пункта ниже общероссийского? Почему регион снова демонстрирует такой электоральный рисунок? Что здесь объясняется явкой, что — особенностями партийной конкуренции, что — местной политической ситуацией?»
Это уже самостоятельный общественно-политический вопрос.
Именно второй вариант оказался существенно менее распространённым.
Кто всё-таки задал этот вопрос?
Одним из наиболее очевидных исключений оказался «Телеинформ». 22 сентября издание опубликовало специальный материал с участием региональных политологов. То есть выборы были не просто поводом сообщить цифры — редакция попыталась вынести результаты на экспертное обсуждение.
Другой характерный пример — «Бабр», где выборы рассматривались именно как политический результат региона, а не только как совокупность протокольных цифр.
Есть и промежуточные случаи.
Некоторые СМИ приводят одновременно региональные и федеральные показатели, обсуждают явку, партийные результаты или особенности кампании. Но сама разница 57,83% — 35,70% не становится главным вопросом материала.
Это важное различие.
А теперь — деньги
Здесь начинается вторая часть исследования.
В Иркутской области государственный информационный заказ СМИ — вовсе не выдуманная конструкция. Это документированный элемент регионального медиарынка.
Например, в отчёте Законодательного Собрания Иркутской области за 2024 год указано, что для освещения деятельности парламента проводились закупки: было подано 76 заявок и заключено 70 государственных контрактов со средствами массовой информации.
Исследования медиарынка Иркутской области, выполненные в БГУ, также рассматривают государственные закупки как один из механизмов финансирования региональных СМИ.
То есть государство действительно является заметным заказчиком информационных услуг регионального медиарынка.
Но здесь необходимо сделать очень важную оговорку.
Государственный контракт не равен редакционному заказу.
В контракте может быть написано: подготовить и разместить определённое количество материалов о деятельности конкретного органа власти. Это ещё не означает, что весь редакционный контент СМИ определяется этим заказчиком.
Поэтому утверждение:
«получает государственные деньги — значит, молчит»
было бы слишком простым и методологически неверным.
Телеинформ — важный контрпример
У «Телеинформа» есть документально подтверждённые государственные и муниципальные информационные контракты.
Но это не помешало редакции сделать один из наиболее заметных аналитических материалов об итогах выборов.
Получается:
государственный контракт есть → самостоятельный анализ тоже есть.
Следовательно, прямой формулы
контракт = молчание
наша выборка не подтверждает.
То же самое касается IRK.ru: у издания обнаруживаются государственные и муниципальные информационные контракты, но редакционная деятельность не сводится к перепечатке официальных сообщений.
И наоборот: отсутствие найденного государственного контракта ещё не означает автоматически высокой редакционной независимости.
Почему тогда экономика всё-таки важна?
Потому что государственный контракт — это только один элемент экономической модели СМИ.
Представим четыре условных модели.
- СМИ, заметно работающее с государственным заказом
Для него важны стабильные отношения с заказчиками, предсказуемость доходов, выполнение информационных задач.
Это не означает цензуру.
Но потенциально создаёт дополнительную цену конфликтной темы.
Если редакция регулярно работает с органом власти как с заказчиком, она может учитывать не только журналистскую ценность материала, но и коммерческий контекст отношений.
Насколько это происходит в каждом конкретном СМИ — отдельный вопрос, который одной таблицей контрактов доказать невозможно.
- Корпоративное сетевое СМИ
Здесь зависимость может быть устроена совершенно иначе.
Условно: рекламный рынок, аудитория, коммерческие спецпроекты, федеральный или корпоративный бренд.
Прямого государственного контракта может не быть вообще.
Но это не означает абсолютной экономической независимости.
Есть другие коммерческие интересы.
- Конфликтно-аналитическое коммерческое СМИ
Для него политический конфликт может быть частью самого медиапродукта. Тема, которая для другого издания является потенциальным риском, здесь может быть источником аудитории.
Поэтому экономический стимул способен работать в противоположном направлении.
- Малое независимое СМИ
Здесь редакционная свобода может быть очень высокой.
Но ресурсов мало.
И получается парадокс:
можно быть совершенно свободным в выборе темы — и одновременно не иметь денег, людей и времени на системную работу с ней.
Поэтому дело не только в том, кто платит
И это, пожалуй, главный вывод нашего маленького исследования.
Первоначальная гипотеза была достаточно простой:
государственные контракты → зависимость → отсутствие самостоятельного анализа.
Но данные её не подтверждают в таком прямом виде.
В реальности схема выглядит сложнее:
экономическая модель
↓
финансовые стимулы и ограничения
↓
отношения с государством, бизнесом и аудиторией
↓
редакционный выбор темы
↓
готовность превратить тему в самостоятельный вопрос
↓
общественная дискуссия
Это уже совсем другая постановка.
Что именно показали 15 СМИ
Если посмотреть на нашу выборку не как на список конкретных редакций, а как на медиасистему, возникает интересная картина.
Большинство изданий не игнорировали выборы.
Многие сообщили результаты.
Некоторые дали комментарии.
Несколько сделали самостоятельные аналитические материалы.
Но при этом федерально-региональный разрыв в 22,13 процентного пункта лишь в единичных случаях стал самостоятельным объектом анализа.
Иными словами:
событие было замечено.
Цифры были опубликованы.
Но вопрос, который эти цифры порождают, в большинстве случаев не стал отдельной темой.
Почему это важно именно для Иркутской области?
Потому что 35,7% — это не просто очередной партийный результат.
Иркутская область уже в 2021 году заметно отличалась от общероссийской электоральной картины.
Тогда «Единая Россия» получила здесь 35,53%, тогда как по стране — 49,82%.
В 2026 году произошло нечто похожее, только разрыв стал ещё больше.
И при этом одномандатная картина оказалась иной.
Три округа выиграли кандидаты «Единой России»:
- Александр Якубовский — 32,52%;
- Вадим Логунов — 37,33%;
- Сергей Тен — 43,95%.
Четвёртый округ выиграл кандидат КПРФ Олег Новицкий — 29,84%.
Особенно интересен пример Сергея Тена: его результат по одномандатному округу значительно выше результата партийного списка ЕР по области.
То есть избиратель способен одновременно голосовать за кандидата «Единой России» и не поддерживать федеральный партийный список в том же объёме.
Это уже не простая история о «рейтинге партии».
Это вопрос о различии между партийным брендом, конкретным кандидатом и региональной политической средой.
И именно здесь журналистика могла бы быть особенно полезной.
Что произошло с публичной дискуссией?
Возможно, самый интересный результат нашего исследования заключается именно здесь.
Когда СМИ сообщают:
«ЕР получила 35,7%»,
общество получает информацию.
Когда СМИ спрашивают:
«Почему 35,7%, если по стране 57,83%?»,
общество получает предмет для разговора.
Это две разные функции журналистики.
Первая — информационная.
Вторая — общественно-аналитическая.
Нельзя требовать от каждого СМИ второго уровня работы по каждой теме.
У маленькой редакции может просто не быть ресурсов.
Новостное агентство может сознательно специализироваться на оперативной информации.
Государственное СМИ имеет другую институциональную задачу.
Федеральная сеть работает в другой бизнес-модели.
Коммерческое издание может считать тему недостаточно привлекательной для аудитории.
Всё это нормальные объяснения.
Но если практически весь региональный медиарынок одновременно останавливается преимущественно на первом уровне, это уже становится характеристикой не отдельной редакции, а публичного пространства региона.
И здесь появляется неудобный вопрос
Почему?
Мы не можем ответить на него одной таблицей государственных контрактов. Но можем сформулировать несколько проверяемых гипотез.
Первая: экономическая зависимость от государственных информационных заказов действительно может снижать готовность части редакций самостоятельно инициировать конфликтные или чувствительные темы.
Вторая: для части СМИ гораздо важнее не государственный заказ, а коммерческая модель — реклама, аудитория, корпоративные отношения, спецпроекты.
Третья: региональная журналистика может испытывать дефицит ресурсов для сложной аналитической работы.
Четвёртая: редакции могут просто не считать разрыв между федеральным и региональным результатом достаточно важным информационным поводом.
Пятая: возможно, в региональной журналистике сформировалась привычка рассматривать выборы прежде всего как событие, которое нужно оперативно освещать, а не как материал для последующего исследования.
Ни одну из этих гипотез наша маленькая выборка не позволяет объявить доказанной.
Но именно проверять их уже имеет смысл.
И всё-таки: а что с 22 процентными пунктами?
Возвращаемся к началу.
57,83% — Россия.
35,70% — Иркутская область.
22,13 процентного пункта — разница.
Это не доказательство того, что Иркутская область «не любит» «Единую Россию».
Это было бы слишком примитивным толкованием.
Это не доказательство каких-либо нарушений на выборах.
Это также не доказательство того, что губернатор или региональная власть «плохо провели выборы».
Это всего лишь очень заметная статистическая особенность, которую имеет смысл объяснять.
И именно поэтому она заслуживала отдельного журналистского исследования.
Кто платит за иркутскую журналистику?
Теперь мы можем ответить на этот вопрос несколько точнее, чем в начале исследования.
За иркутскую журналистику платят разные источники.
Государственные органы действительно являются заказчиками информационных услуг.
Есть рекламодатели.
Есть аудитория.
Есть федеральные медиахолдинги.
Есть коммерческие проекты.
Есть собственники СМИ.
Есть небольшие редакции, которые существуют на значительно более скромной экономической базе.
Поэтому говорить об «иркутских СМИ» как об едином организме неправильно.
У них разные деньги. Разные владельцы. Разные стимулы. Разные риски.
И — что особенно важно — разная готовность превращать информационный повод в собственную тему.
Самый важный вывод
Наше небольшое исследование не доказало формулу:
«государственный контракт = молчание».
Но оно обнаружило другую вещь.
Наличие информации о событии и наличие общественной дискуссии вокруг события — не одно и то же.
Именно в этом промежутке и находится редакционная самостоятельность.
СМИ может совершенно добросовестно сообщить результаты выборов.
Но журналистика начинается ещё и там, где редакция задаёт следующий вопрос:
«А почему получилось именно так?»
В случае выборов-2026 таким вопросом могло стать простое сравнение двух цифр:
57,83% — Россия.
35,70% — Иркутская область.
Минус 22,13 процентного пункта.
Большинство региональных СМИ эти цифры, конечно, видели.
Но лишь единичные редакции сделали из них самостоятельный предмет разговора.
И, возможно, именно это — более важный вопрос для иркутской журналистики, чем вопрос о том, кто выиграл выборы.
Потому что результат выборов сообщает нам, что произошло.
А способность региональной журналистики спросить «почему?» показывает уже совсем другое — насколько СМИ готовы быть самостоятельным субъектом общественной жизни.
Методика исследования
В выборку вошли 15 региональных СМИ. Проверялись публикации после выборов в Государственную Думу 2026 года, прежде всего за 21–28 сентября.
Для каждого СМИ отдельно оценивались:
0 — преимущественно новостное освещение;
1 — комментарии, экспертные мнения, расширенный обзор;
2 — самостоятельный аналитический материал.
Отдельно фиксировалось, стало ли предметом публикации именно сопоставление 57,83% общероссийского результата «Единой России» и 35,70% результата в Иркутской области.
Информация о государственных контрактах проверялась по открытым данным государственных закупок и специализированным агрегаторам. Отсутствие найденного контракта не трактовалось как доказательство отсутствия такого контракта. Для государственных СМИ использовалась отдельная категория, поскольку их экономическая модель принципиально отличается от модели частного СМИ, получившего отдельный информационный заказ.
Это исследование не претендует на установление причинно-следственной связи между финансированием и редакционной политикой. Его задача — зафиксировать наблюдаемую картину и поставить вопрос о взаимосвязи экономической модели, редакционной автономии и способности СМИ формировать общественную повестку.
Соб. инф.
[…] […]