Выборы в Госдуму-2026 оставили Иркутскую область с результатом, который заметно отличается от общероссийского. И дело не только в традиционной политической специфике региона
Итоги выборов депутатов Государственной Думы в Иркутской области обратили на себя внимание прежде всего одной цифрой.
«Единая Россия» получила в Приангарье 35,7% голосов.
По России в целом результат партии составил 57,83%.
Разница — 22,13 процентного пункта.
При этом Иркутская область не стала территорией, где «Единая Россия» неожиданно потеряла первое место. Партия заняла первое место и здесь. Более того, кандидаты от ЕР выиграли три из четырёх одномандатных округов.
Поэтому вопрос заключается не в том, кто победил на выборах в Приангарье. Это известно.
Гораздо интереснее другое:
почему партийный результат «Единой России» в Иркутской области оказался почти на 22 процентных пункта ниже общероссийского?
И почему именно Иркутская область снова продемонстрировала настолько иной электоральный рисунок?
Иркутская область практически повторила свой результат 2021 года
На первый взгляд нынешние 35,7% могут выглядеть как заметно слабый результат «Единой России».
Но если сравнить его с предыдущими выборами в Госдуму, возникает другая картина.
В 2021 году ЕР получила в Иркутской области 35,53%.
В 2026-м — 35,7%.
То есть за пять лет региональный результат партии практически не изменился.
Изменилось другое: общероссийский результат.
В 2021 году «Единая Россия» получила по федеральному списку 49,82%, а в нынешней кампании — 57,83%.
Получается любопытная ситуация.
Приангарье не столько резко изменило отношение к «Единой России», сколько осталось примерно на прежнем уровне, тогда как общероссийский результат партии существенно вырос.
Именно поэтому разрыв между регионом и страной увеличился.
Дело не только в «Единой России»
Если посмотреть на результаты других партий, картина становится ещё интереснее.
В Иркутской области:
- КПРФ — 23,29%;
- ЛДПР — 12,88%;
- «Новые люди» — 12,17%;
- «Справедливая Россия» — 6,1%.
Общероссийские результаты при этом были существенно иными: КПРФ — около 13,8%, ЛДПР — около 9%, «Новые люди» — около 8%.
То есть Приангарье отличается не только более низким результатом ЕР.
Здесь одновременно выше результаты сразу нескольких других партий.
Особенно заметна разница по КПРФ: примерно 23% в Иркутской области против 13,8% по стране.
Это позволяет говорить о специфическом региональном электоральном рисунке, не сводя его к формуле «Иркутская область проголосовала против ЕР».
Почему так происходит?
Первое и наиболее очевидное объяснение — традиционная политическая специфика Иркутской области.
Регион исторически отличается относительно сильными позициями КПРФ и других партий, способных аккумулировать протестный и альтернативный электорат.
Вторая причина — явка.
В нынешних выборах в Приангарье приняли участие 38,75% избирателей. Это немного выше, чем в 2021 году — 36,99%, и в 2016 году — 34,66%, но существенно ниже общероссийского показателя.
Однако объяснять разрыв в 22 процентных пункта только явкой было бы слишком просто.
Низкая явка действительно способна менять структуру голосующих. Но сама по себе она не отвечает на главный вопрос: почему именно общероссийский результат ЕР оказался настолько выше иркутского?
Иркутская область — регион без ДЭГ
Здесь появляется обстоятельство, которое, на наш взгляд, заслуживает отдельного внимания.
В Иркутской области на выборах 2026 года дистанционное электронное голосование не применялось.
Об этом ещё до выборов официально сообщал председатель Избирательной комиссии Иркутской области Илья Дмитриев.
Таким образом, голоса избирателей Приангарья были получены в традиционной системе голосования на избирательных участках.
И здесь возникает вопрос, который невозможно решить простым сопоставлением двух процентов:
Не связано ли существенное увеличение общероссийского результата «Единой России» с особенностями тех механизмов голосования, которых в Иркутской области не было?
Это прежде всего вопрос о дистанционном электронном голосовании.
Важно подчеркнуть: само по себе различие результатов не является доказательством фальсификаций или манипуляций с ДЭГ.
Регион отличается от других регионов и по политической культуре, и по структуре населения, и по явке, и по особенностям избирательного поведения.
Но Иркутская область представляет особый интерес именно потому, что здесь отсутствовал один из современных каналов голосования, применявшихся в других субъектах РФ.
Поэтому её результаты можно использовать как один из элементов для проверки более общей гипотезы.
Есть ли основания вообще задавать вопрос о ДЭГ?
Есть как минимум один объективный повод для такого вопроса.
На выходе с избирательных участков ВЦИОМ получил результат, согласно которому за «Единую Россию» заявили о намерении голосовать 49,4% опрошенных.
Официальный итог оказался значительно выше — 57,83%.
Сам по себе разрыв между exit poll и официальным результатом также не доказывает никаких нарушений.
Экзитпол и итоговый подсчёт — разные инструменты. На результат могут влиять методика опроса, состав респондентов, отказ отвечать, время проведения опроса и другие факторы.
Но в совокупности с вопросом о различиях между регионами и форматами голосования этот разрыв заслуживает изучения.
И здесь возникает совершенно конкретная задача для исследователей:
сравнить результаты обычного голосования и ДЭГ по сопоставимым территориям, оценить различия в явке и партийных предпочтениях и установить, существуют ли статистически устойчивые закономерности.
До проведения такого анализа утверждать, что именно ДЭГ обеспечило дополнительный результат ЕР, было бы преждевременно.
Но и игнорировать этот вопрос только потому, что доказательство пока отсутствует, тоже было бы неправильно.
Ещё одна загадка выборов: список и одномандатники
В Иркутской области существует ещё одно обстоятельство, которое делает картину далеко не однозначной.
По партийным спискам:
ЕР — 35,7%.
Но в одномандатных округах партия получила три победы из четырёх.
Результаты победителей:
- округ №95 — Александр Якубовский, ЕР — 32,52%;
- округ №96 — Вадим Логунов, ЕР — 37,33%;
- округ №97 — Сергей Тен, ЕР — 43,95%;
- округ №98 — Олег Новицкий, КПРФ — 29,84%.
Особенно показателен округ №97.
Сергей Тен получил почти 44%, то есть значительно больше, чем «Единая Россия» получила в регионе по партийным спискам.
Получается, избиратель способен голосовать за кандидата ЕР и одновременно не отдавать свой голос федеральному партийно-списочному бренду в том же объёме.
Это важное обстоятельство.
Оно говорит о том, что результат выборов нельзя сводить к одной цифре — 35,7%.
А что теперь делать губернатору?
Для губернатора Иркутской области Игоря Кобзева итоги выборов создают довольно необычную политическую конструкцию.
С одной стороны, три из четырёх одномандатных округов выиграли кандидаты «Единой России».
С другой — партийный список ЕР в регионе получил лишь 35,7%, что более чем на 22 процентных пункта ниже общероссийского результата партии.
При этом сам Кобзев является секретарём Иркутского регионального отделения «Единой России» и непосредственно участвовал в партийной работе региона.
Поэтому вопрос о причинах регионального результата неизбежно становится вопросом и о работе региональной партийной команды.
Пока публичная реакция губернатора на итоги выборов была достаточно сдержанной. 21 сентября Кобзев поблагодарил всех пришедших на избирательные участки, независимо от политических предпочтений.
А 24 сентября он уже участвовал в заседании руководящих органов «Единой России», где говорил о высоком общероссийском результате партии.
Но остаётся вопрос, который пока практически не обсуждается публично:
Как губернаторская и региональная партийная команда объяснит федеральному центру разницу между 57,8% по России и 35,7% в Приангарье?
Три возможных объяснения
На сегодняшний день можно сформулировать как минимум три версии.
Первая — региональная специфика
Иркутская область действительно отличается от многих регионов России политическим поведением избирателей. Сильные позиции КПРФ, сравнительно невысокая явка и особенности социально-экономической структуры региона могут объяснять значительную часть разницы.
Вторая — особенности работы региональной партийной команды
Если федеральная партия получает почти 58%, а в конкретном регионе — около 36%, возникает естественный вопрос о качестве региональной партийной кампании, мобилизации сторонников и способности местной организации конвертировать федеральную повестку в голоса.
При этом результаты одномандатников показывают, что ситуация сложнее простого вывода о слабости ЕР в регионе.
Третья — различия механизмов голосования
И здесь появляется ДЭГ.
В Иркутской области его не было.
В ряде других регионов оно применялось.
Можно ли этим объяснить часть разницы?
Пока неизвестно.
Для ответа нужны данные и серьёзный статистический анализ, а не политические предположения.
Но именно поэтому этот вопрос стоит исследовать.
Что показали выборы на самом деле?
Пожалуй, преждевременно говорить, что Иркутская область «проголосовала против власти».
Это не подтверждается результатами одномандатных округов.
Но столь же неправильно делать вид, что разницы между Приангарьем и Россией нет.
Она очень велика:
57,83% — Россия.
35,70% — Иркутская область.
22,13 процентного пункта — разрыв.
Причём регион практически повторил свой результат ЕР 2021 года, тогда как общероссийский результат партии существенно вырос.
Иркутская область в 2026 году снова продемонстрировала собственную электоральную специфику.
А отсутствие ДЭГ делает Приангарье особенно интересным объектом для сравнительного анализа.
Возможно, ответ находится в политической культуре региона.
Возможно — в явке и структуре электората.
Возможно — в работе региональных партийных организаций.
А возможно, дальнейшее изучение результатов голосования в разных форматах позволит лучше понять, какую роль сыграли сами механизмы голосования.
Пока окончательного ответа нет.
Но один вопрос после этих выборов точно заслуживает публичного обсуждения:
Почему избирательное поведение Иркутской области оказалось настолько далеко от среднероссийского — и почему эта дистанция увеличилась именно сейчас?
И отдельно:
Как региональная власть и «Единая Россия» собираются объяснять этот результат и какие выводы из него сделают?
Соб. инф.
