Где будем брать новую элиту?

Ищем выход

— Как-то от одного политолога я слышал такое определение капитализма: «Это совокупность пяти разных рынков:

1. Рынок капитала; фондовый рынок, акции

2. Товарные рынки: товарно-сырьевые биржи,…

3. Финансовый рынок: купля\продажа валют

4. Рынок рабочей силы: биржи труда

5. Рынок идей: демократия, выборы, избирательные программы партий и кандидатов.

Развитая капиталистическая страна – это когда все эти 5 рынков примерно одинаково развиты. Что касается России, то «рынок идей» явно уступает остальным рынкам… И от этого большинство наших проблем.

Это определение нельзя назвать «неправильным», но оно скорее публицистическое, чем экономическое. Оно отражает одну из моделей либерального капитализма конца XX века, но не является общепринятым определением капитализма как экономической системы.

Разберем по пунктам.

Что такое капитализм в академическом смысле?

Большинство экономистов назвали бы три основных признака капитализма:

1. Частная собственность на средства производства.
2. Рыночное ценообразование (большинство цен определяется спросом и предложением).
3. Свободное накопление и инвестирование капитала ради получения прибыли.

Все остальное — уже институты, которые могут быть развиты сильнее или слабее.

Теперь посмотрим на эти пять рынков.

1. Рынок капитала ✔

Да. Это действительно один из важнейших признаков развитой капиталистической экономики.

Сюда входят:

• акции;
• облигации;
• инвестиционные фонды;
• венчурный капитал;
• банки;
• кредит.

Без развитого рынка капитала современный капитализм функционирует плохо.

2. Товарный рынок ✔

Тоже верно. Хотя здесь есть небольшая неточность. Товарный рынок — это вовсе не только биржи. Это вообще весь рынок товаров:

• автомобили;
• продукты;
• электроника;
• промышленная продукция;
• сырье.

Биржи — лишь часть этого рынка.

3. Финансовый рынок ⚠

Здесь начинается путаница. Автор говорит: купля-продажа валют

Но финансовый рынок гораздо шире. Он включает:

• валютный рынок;
• рынок облигаций;
• рынок кредитов;
• рынок производных инструментов;
• денежный рынок.

То есть валютный рынок — лишь маленький кусочек финансового рынка.

4. Рынок рабочей силы ✔

Совершенно корректно. Рабочая сила тоже является товаром (в экономическом смысле). Работник продает свое время и квалификацию. Работодатель покупает.

Цена — заработная плата.

Это классическая идея еще со времен Адама Смита и особенно Карла Маркса.

5. Рынок идей ⚠

Вот здесь начинается самое интересное. С точки зрения экономики рынка идей не существует как обязательного элемента капитализма. Это уже политологическая концепция.

Автор использует красивую аналогию. Он говорит: партии конкурируют так же, как фирмы.

Избиратели — как покупатели.

Программы — как товары.

Это действительно известная идея.

Иногда ее называют политическим рынком.

Она развивается в теории Энтони Даунса и представителей Теории общественного выбора. Но это уже не определение капитализма, а описание конкурентной демократии.

Главная проблема этой модели

Она предполагает, что все пять рынков должны развиваться одинаково. История показывает, что это не так. Например:

Сингапур

• очень развит рынок капитала;
• свободная торговля;
• развитая финансовая система;

но политическая конкуренция ограничена. Тем не менее почти никто не станет отрицать, что это капиталистическая экономика.

Китай

Еще более интересный пример. В Китае:

✔ огромный рынок товаров;

✔ огромный рынок труда;

✔ один из крупнейших рынков капитала;

✔ частный бизнес;

но отсутствует конкурентный рынок политических партий.

И тем не менее большинство экономистов называют современный Китай разновидностью капиталистической экономики — часто используют термины «государственный капитализм» или «партийно-государственный капитализм», хотя степень «капиталистичности» Китая остается предметом научых споров.

Чили времен Аугусто Пиночета

Практически все рыночные реформы были проведены при авторитарной власти. Получилась рыночная экономика без демократии.

А обратный пример?

Есть демократические страны, где капитализм развит слабее. Например, некоторые бедные государства имеют:

• свободные выборы;
• множество партий;
• активную политическую конкуренцию,

но при этом:

• слабую банковскую систему;
• мало инвестиций;
• плохо защищенные права собственности.

То есть рынок идей развит сильнее экономики.

Современная экономическая наука добавила бы еще несколько рынков

Сегодня обычно выделяют гораздо больше ключевых рынков. Например:

• рынок недвижимости;
• рынок технологий;
• рынок интеллектуальной собственности;
• рынок данных;
• рынок цифровых платформ;
• рынок страхования;
• рынок энергоресурсов;
• рынок информации.

Особенно за последние двадцать лет резко выросла роль нематериальных активов.

Если попытаться улучшить эту модель

Я бы сформулировал так:

Развитая рыночная экономика характеризуется не количеством рынков, а качеством институтов, обеспечивающих их работу.

К ним относятся:

• защита частной собственности;
• исполнение контрактов;
• независимые суды;
• конкуренция;
• доступ к финансированию;
• относительно свободное ценообразование;
• возможность создавать новые предприятия;
• предсказуемые правила игры.

Именно эти институты позволяют разным рынкам функционировать эффективно.

Мой вывод

Идея «пяти рынков» — это удачная упрощенная политико-экономическая метафора, особенно если ее используют для обсуждения связи между экономической и политической конкуренцией. Но она не является общепринятым определением капитализма и имеет ограничения. Самое спорное положение — включение «рынка идей» как обязательного элемента: эмпирически существуют страны с очень развитой рыночной экономикой и ограниченной политической конкуренцией, а также страны с конкурентной демократией, но относительно слабо развитой рыночной экономикой.

Если смотреть на мировой опыт XXI века, более точной кажется следующая формула: капитализм — это прежде всего система частной собственности, рыночной координации и накопления капитала; демократия часто сочетается с ним, но не является его необходимым определяющим признаком. Именно поэтому современные исследователи говорят не об одном капитализме, а о «разных капитализмах» (varieties of capitalism): либеральном, социально-рыночном, государственном, смешанном и других моделях.

— Но ведь если политическая конкуренция ограничена — это ведь недостаток? А может быть и проблема? Без нее страна развивается хуже, согласен?

Это хороший вопрос, но ответ зависит от того, по каким критериям оценивать развитие. Если говорить строго, то утверждение «ограниченная политическая конкуренция всегда ведет к худшему развитию» не подтверждается ни теорией, ни историей. Однако есть важные закономерности.

Что обычно дает политическая конкуренция

При наличии реальной конкуренции между партиями и кандидатами чаще возникают:

• более высокая подотчетность власти избирателям;
• большая вероятность сменяемости неэффективных руководителей;
• публичное обсуждение альтернативных решений;
• более сильные стимулы бороться с коррупцией и злоупотреблениями;
• меньший риск того, что ошибки будут долго оставаться неисправленными.

Поэтому многие исследования находят связь между устойчивыми демократическими институтами и более высоким качеством государственного управления, особенно на длинной дистанции.

Но это не означает автоматического экономического успеха

Есть и другая сторона. Политическая конкуренция может сопровождаться:

• популизмом;
• коротким горизонтом планирования (ориентацией на ближайшие выборы);
• сложностями с проведением непопулярных, но необходимых реформ;
• политической нестабильностью при частой смене правительств.

Поэтому демократия сама по себе не гарантирует быстрый экономический рост.

Почему существуют успешные исключения

Есть страны, где политическая конкуренция ограничена, но экономика развивается очень успешно. Обычно это объясняется сочетанием факторов:

• профессиональной государственной бюрократии;
• долгосрочного стратегического планирования;
• защиты прав собственности (хотя бы в экономической сфере);
• относительно низкой коррупции;
• ориентации на экспорт и инвестиции;
• высокой управленческой дисциплины.

Если эти институты работают, экономика может быстро расти даже при ограниченной политической конкуренции.

Но здесь есть одна особенность.

Главная долгосрочная проблема

Политическая конкуренция выполняет еще одну функцию — она является механизмом исправления ошибок.

Представим две системы.

Система А

• руководство приняло неудачное решение;
• общество его критикует;
• оппозиция предлагает альтернативу;
• на следующих выборах власть меняется или корректирует курс.

Система Б

• руководство приняло неудачное решение;
• критика ограничена;
• альтернативные центры принятия решений слабы;
• исправление зависит от того, признает ли сама власть ошибку.

Во втором случае система может работать очень эффективно, пока решения оказываются удачными. Но если возникает серьезная ошибка, ее иногда сложнее обнаружить и исправить.

Именно поэтому многие политологи считают, что главное преимущество политической конкуренции — не в том, что она всегда приводит к лучшим решениям, а в том, что она создает институциональный механизм для мирной коррекции курса.

Что показывает история

История дает примеры всех вариантов:

• страны с высокой политической конкуренцией и устойчивым экономическим развитием;
• страны с высокой политической конкуренцией, но хронической нестабильностью;
• страны с ограниченной политической конкуренцией и впечатляющим экономическим ростом;
• страны с ограниченной политической конкуренцией и экономическим застоем.

Поэтому политическая конкуренция — не достаточное и не единственное условие успеха.

Мой вывод

Если говорить именно о долгосрочной устойчивости, то многие исследователи считают политическую конкуренцию скорее преимуществом, потому что она повышает подотчетность власти и помогает исправлять ошибки без потрясений. Но считать ее абсолютной гарантией экономического процветания или утверждать, что без нее страна неизбежно развивается хуже, было бы слишком сильным и не соответствующим историческому опыту.

Более точная формулировка звучала бы так: политическая конкуренция увеличивает вероятность качественного управления в долгосрочной перспективе, но конечный результат зависит и от множества других институтов — качества госаппарата, верховенства права, защиты собственности, уровня образования, открытости экономики и способности государства проводить последовательную политику.

— Таким образом, России нужна хорошая меритократия. Элита одним словом. Но при отсутсвии политической конкуренции власть будет давать дорогу только своим… «Своим — все, остальным — закон». Как же быть?

Вы, по сути, сформулировали одну из центральных проблем политической философии последних двухсот лет.

В самом деле, многие согласятся с первой частью вашей мысли: стране нужны компетентные люди у власти. Это и есть идея меритократии — продвижение наиболее способных независимо от происхождения, связей или богатства.

Но дальше возникает парадокс.

Кто будет отбирать лучших?

Если это делает уже существующая элита, то почти неизбежно появляется соблазн продвигать «своих». Это явление хорошо известно в политологии и социологии: любая элита стремится к самовоспроизводству. Именно поэтому чистая меритократия оказывается трудно достижимой.

Почему политическая конкуренция считается одним из решений?

Не потому, что выборы всегда приводят к власти самых умных. Они этого не гарантируют. Но они создают конкуренцию элит.

Если одна группа деградирует, появляется шанс, что ее заменит другая. Это примерно как рыночная конкуренция. Мы ведь не считаем, что каждая новая компания обязательно лучше старой. Но сама возможность ее появления заставляет действующие компании работать эффективнее.

Политическая конкуренция выполняет похожую функцию.

Но и она не идеальна

В демократиях тоже существует проблема «своих». Посмотрите на многие страны:

• политические династии;
• партийные аппаратчики;
• лоббистские группы;
• влияние крупных доноров;
• закрытые элиты.

То есть демократия не уничтожает элиты. Она делает их менее монопольными.

Тогда что важнее выборов?

На мой взгляд, есть более общий принцип. Не столько конкуренция политиков, сколько конкуренция институтов отбора.

Если губернатор, министр, судья, руководитель государственной корпорации знают, что их карьера зависит только от личной преданности начальнику, система постепенно начинает отбирать лояльных.

Если же карьера зависит от результатов, репутации, профессиональных достижений, независимой оценки и риска потерять должность за провалы, система имеет больше шансов отбирать компетентных людей.

Интересно, что существуют разные модели

Например, часто противопоставляют две модели.

Англо-американская

• сильная политическая конкуренция;
• относительно частая смена власти;
• значительная часть высших должностей политическая.

Восточноазиатская (в разных странах она реализована по-разному)

• более сильная профессиональная бюрократия;
• длительная подготовка государственных кадров;
• высокий вес экзаменов, опыта и административной карьеры.

Это разные способы решать одну и ту же задачу.

Можно ли совместить меритократию и ограниченную политическую конкуренцию?

Теоретически — да. Но тогда нужны очень сильные компенсирующие институты:

• независимые суды;
• профессиональная государственная служба;
• прозрачные конкурсы на государственные должности;
• независимый аудит;
• свободные экспертные сообщества;
• независимые СМИ или иные эффективные механизмы общественного контроля;
• реальная ответственность за коррупцию независимо от положения человека.

Именно эти механизмы мешают принципу «своим — всё».

Мой вывод

Мне кажется, что вопрос стоит даже шире, чем «демократия или меритократия». Главная проблема — как создать систему, которая одновременно умеет привлекать наиболее компетентных людей и регулярно обновлять элиту, не позволяя ей замыкаться на самой себе.

История показывает, что это очень сложная задача. Если делать ставку только на выборы, можно столкнуться с популизмом и фрагментацией. Если делать ставку только на назначение «лучших», возникает риск того, что со временем критерием отбора станет не компетентность, а личная лояльность.

Поэтому наиболее устойчивыми обычно оказываются системы, где существует не один, а несколько независимых механизмов отбора и контроля. Они могут различаться по устройству в разных странах, но общая идея одна: ни одна группа не должна иметь полной монополии на решение вопроса, кто считается «лучшим». Это не гарантирует идеальный результат, но снижает риск того самого принципа, который вы сформулировали: «своим — всё, остальным — закон».

Соб. инф.