О чем именно договорились
9 октября Трамп заявил, что Путин согласился направить «на американский и мировой рынок» более 300 тыс. тонн дизеля немедленно, затем 500 тыс. тонн в ноябре, ещё 1 млн тонн «вскоре после этого» и до 3 млн тонн в более отдалённой перспективе — с оговоркой о состоянии НПЗ.
Минфин США в тот же день выдал генеральную лицензию (GL 135) на операции с российским дизелем — включая продажу, доставку, разгрузку и импорт — до 7 апреля 2027 года. Формально это не полноценная отмена санкций на российскую энергетику: речь о временном исключении именно для дизельных операций.
Летнее диз топливо и «старые запасы»
Сезонная логика здесь ключевая (поставки летнего диз топлива). Летний дизель имеет худшие низкотемпературные характеристики и для российской зимы всё менее пригоден; при переходе внутреннего рынка на зимние и арктические марки такой продукт логичнее продать в тёплые регионы или на экспорт, а не держать до весны.
При этом важно не преувеличивать образ «огромных складов». Скорее речь о сочетании трёх факторов:
- нераспроданных летних объёмов на фоне экспортного запрета;
- сезонного падения внутреннего спроса после уборочной страды;
- физической нехватки ёмкостей для длительного хранения дизеля.
Аналитик Сергей Вакуленко оценивает, что Россия в любом случае выпустит избыточный дизель на рынок, потому что ей «негде его хранить»; по его данным, даже в период летнего запрета морем было вывезено порядка 1,6–1,8 млн тонн, вероятно, под иными таможенными кодами.
Как выглядит баланс РФ
Россия остаётся нетто-экспортёром дизеля, но её экспортный потенциал в 2026 году резко сжался из-за украинских ударов по НПЗ. В июне переработка упала примерно до 3,8 млн барр./сут. — минимум более чем за 20 лет и примерно на 30% ниже годом ранее; производство дизеля, по оценке МЭА, сократилось почти на 30%.
| Показатель | До ограничений / нормальный режим | Сентябрь–октябрь 2026 |
| Экспорт дизеля РФ | Около 2,5–3 млн т/мес.; с газойлем — 3,3–3,4 млн т/мес. | Около 325–427 тыс. т/мес. |
| Производство дизеля | Существенный экспортный избыток | Минус около 30% к 2025 году |
| Экспортная политика | Россия экспортировала около половины дизеля и газойля | Запрет/ограничения с 8 июля, частичное смягчение с 10 октября |
| Внутренний спрос | Пик летом и в уборочную кампанию | Зимой может быть примерно на 25% ниже сентябрьского уровня |
То есть парадокс в том, что Россия одновременно столкнулась с производственным дефицитом относительно прежних объёмов и с сезонным профицитом относительно текущего внутреннего спроса. Экспортный запрет был не признаком полного отсутствия топлива, а инструментом защиты внутреннего рынка в момент, когда удары по НПЗ сократили выпуск и создали локальные перебои.
Продажа дизеля в ущерб РФ?
Не обязательно. В краткосрочной перспективе экспорт 300–500 тыс. тонн в месяц выглядит совместимым с внутренними приоритетами: зимнее потребление дизеля в РФ снижается, а летние объёмы всё равно нужно реализовать до потери товарной привлекательности. Carnegie оценивает, что сезонное снижение спроса может высвобождать до 1 млн тонн дизеля в месяц для экспорта.
Но есть три реальных риска для Москвы:
- Физический потолок поставок. Обещанные Трампом 3 млн тонн «в короткий срок» зависят не от политической воли, а от восстановления первичных и гидроочистных мощностей НПЗ. МЭА прямо считает, что снятие экспортных ограничений само по себе не изменит мировой баланс, поскольку ограничителем остаётся доступная производственная мощность.
- Конфликт «экспорт против внутреннего рынка». Если удары по НПЗ продолжатся, Москве придётся выбирать между валютной выручкой, налоговыми поступлениями и ценовой стабильностью внутри страны. Новак публично утверждает, что внутренний рынок будет «полностью обеспечен», но это политическое обязательство, а не гарантия при новых повреждениях установок.
- Военная логистика. Гражданский дефицит не равен армейскому дефициту: аналитики отмечали, что у военных был свой приоритетный доступ к дизелю. Поэтому экспорт гражданских излишков не обязательно означает нехватку топлива для фронта, но сужает общий резерв прочности системы.
Что это даёт Трампу и Путину
Для Трампа сделка — прежде всего политический сигнал перед промежуточными выборами: заявленный объём в 300 тыс. тонн — это около 2,25 млн баррелей, то есть меньше дневного потребления дизеля в США транспортным сектором. Эксперты поэтому скептически оценивают его способность быстро сбить цены на АЗС.
Для Путина выгода более осязаемая: возврат на премиальные рынки, валютная выручка, налоги и демонстрация того, что США готовы делать исключения из собственной санкционной архитектуры. При этом главная выгода Москвы — не столько сам объём, сколько легализация канала сбыта и снятие части ценового дисконта/логистических рисков для российских трейдеров.
Моя оценка
Наиболее правдоподобная интерпретация такая: Путин продаёт Трампу не «стратегический запас», а сезонный, ограниченный по времени избыток летнего дизеля, который иначе пришлось бы либо хранить в дефицитных ёмкостях, либо сбывать со скидкой по серым схемам. В ближайшие месяцы это может быть выгодно РФ и не критично для внутреннего рынка — при условии, что НПЗ не понесут новых тяжёлых повреждений.
Однако заявления о 3 млн тонн и тем более о восстановлении экспорта до 3–3,5 млн тонн в месяц следует воспринимать как целевые ориентиры, а не подтверждённую физическую возможность: они упираются в ремонт НПЗ, доступность танкеров, логистику и продолжение украинских ударов.
Сколько Россия зарабатывает на этих поставках
Если исходить из заявленных объёмов и рыночных цен, Россия может заработать на первых трёх партиях примерно $1,8–2,0 млрд выручки, но это валовая экспортная выручка, а не «чистый доход» бюджета. Экспертная оценка дополнительного эффекта для федерального бюджета — менее $30 млн в месяц, то есть менее 0,07% месячных доходов бюджета.
Расчёт по заявленным партиям
В качестве ориентира возьмём цену около $1 000 за тонну дизеля — условный расчёт, который приводил аналитик РБК; реальная цена будет зависеть от сорта, серности, фрахта, скидки за российское происхождение и пункта доставки.
| Партия | Объём | Ориентировочная выручка при $1 000/т |
| Октябрь, «немедленно» | 300 тыс. т | ~$300 млн |
| Ноябрь | 500 тыс. т | ~$500 млн |
| Декабрь / следующая партия | 1 млн т | ~$1,0 млрд |
| Итого по первым трём партиям | 1,8 млн т | ~$1,8 млрд |
| Потенциальные 3 млн т/мес. | 3 млн т | ~$3,0 млрд/мес. |
Это совпадает с оценкой Сергея Алексашенко: первые 1,8 млн тонн могут принести России до $1,25 млрд дополнительной экспортной выручки за три месяца. Разница с моей верхней оценкой объясняется тем, что он, вероятно, считает не всю выручку, а именно дополнительный доход относительно объёмов, которые Россия и так экспортировала бы.
Выручка ≠ доход бюджета
Из $1 млрд за 1 млн тонн нужно вычесть стоимость нефтяного сырья, переработки, транспортировки, страхования, портовых расходов и, вероятно, экспортных пошлин/налоговых изъятий. РБК прямо отмечает, что $1 млрд — это выручка до вычета затрат на сырьё, переработку и логистику.
Поэтому для бюджета значение сделки скромное. По оценке Алексашенко, даже при реализации заявленных партий прирост федеральных доходов составит менее $30 млн в месяц, или менее 0,07% месячных бюджетных доходов.
Что важнее денег
Для Кремля главный выигрыш, вероятно, не в $300–500 млн за партию, а в том, что сделка:
- легализует канал экспорта и снижает санкционные/логистические риски;
- помогает сбыть сезонный избыток летнего дизеля;
- возвращает российское топливо на более дорогие рынки;
- создаёт политический прецедент американского санкционного исключения до апреля 2027 года.
Если Россия действительно сможет восстановить экспорт до 3 млн тонн в месяц, валовая выручка может достигать около $3 млрд в месяц. Но при текущем состоянии НПЗ и продолжающихся ударах это выглядит как верхняя, а не базовая оценка: в сентябре–октябре реальный экспорт был на порядок ниже — порядка 325–722 тыс. тонн в месяц.
Кто от этой сделки выигрывает больше — Трамп (США) или Путин (Россия)?
Больше выигрывает Путин, хотя и не столько деньгами, сколько политически и стратегически. Для Трампа потенциальный выигрыш — краткосрочный электоральный нарратив о борьбе с ценами, но эксперты считают, что реального снижения цен на заправках сделка почти не даст.
Счёт для Путина
Главная выгода Москвы — не $300–500 млн за партию дизеля, а смягчение санкционного давления без уступок по Украине. Сергей Алексашенко прямо формулирует: основной выигрыш России политический — Трамп ослабил санкционное давление и подорвал западное единство.
Экономически эффект тоже положителен, но умерен:
- Первые 1,8 млн тонн могут дать до $1,25 млрд дополнительной экспортной выручки за три месяца — около 1% российских товарных экспортных доходов за этот период.
- Для федерального бюджета это менее $30 млн в месяц, или менее 0,07% месячных доходов.
- Более важна защита более крупного нефтяного экспорта: Татьяна Митрова отмечает, что главный финансовый выигрыш Москвы — избежать дополнительных санкций, способных ударить по куда большим доходам от сырой нефти.
- Временная лицензия действует до 7 апреля 2027 года и может облегчить экспорт российских нефтепродуктов за пределами первоначально анонсированных партий.
Отдельный выигрыш — возможность сбыть летний дизель перед переходом на зимние и арктические марки. Бен Сигл называет это «большой выгодой» для России и Путина именно потому, что Москва пытается разгрузить летние объёмы.
Счёт для Трампа
Трамп получает потенциальный политический выигрыш: перед промежуточными выборами 3 ноября он может представить сделку как шаг против дорогого топлива. Но аналитики почти единодушно считают, что объёмы слишком малы: 4,8 млн тонн — это около десяти дней потребления США или одного дня мирового спроса.
Митрова допускает лишь «умеренный краткосрочный эффект» на оптовые цены, но говорит, что до розничных цен на АЗС дойдёт «малая и отложенная» часть, если вообще дойдёт. CFR приводит оценку Kpler: мировой дефицит дизеля составляет около 130 тыс. тонн в сутки, поэтому заявленные поставки «едва заметны» на этом фоне.
При этом Трамп несёт политические издержки:
- Республиканские сенаторы называют отмену ограничений ошибкой и утверждают, что она поможет Москве финансировать войну.
- Двухпартийная группа сенаторов оценивает влияние на цены как незначительное, а российскую выручку — как ресурс для войны.
- Сделка создаёт трение с Европой и союзниками по Украине, подрывая логику коллективного санкционного давления.
Итоговая матрица
| Критерий | Трамп / США | Путин / Россия |
| Снижение цен на дизель | Маловероятно или незначительно | Не является целью, но помогает сбыть излишек |
| Прямые деньги | Почти нет | Умеренные: десятки–сотни млн долларов, не «джекпот» |
| Бюджетный эффект | Нет | Небольшой: менее $30 млн/мес. |
| Санкционный режим | Ослабляет собственное давление | Крупный выигрыш: прецедент исключения до апреля 2027 г. |
| Политический капитал | Возможен краткосрочный нарратив перед выборами | Укрепление образа США как партнёра, готового к уступкам |
| Риски | Раскол с союзниками, критика внутри GOP | Минимальные; возможен рост выручки и легализация экспорта |
Вердикт
В краткосрочном денежном выражении выигрывает скорее Трамп политически, но только если избиратель поверит, что цены упадут; фактически же этот эффект, по оценкам, минимален.
В стратегическом выражении однозначно выигрывает Путин: он получает санкционную поблажку, канал сбыта, валюту и сигнал, что Вашингтон ставит внутренние цены на топливо выше устойчивого давления на Москву — без каких-либо подтверждённых уступок по Украине.
Американская пресса описывает сделку как резкий разворот политики, мотивированный прежде всего высокими ценами на топливо перед промежуточными выборами, — и в целом настроена скептически: она не снизит цены, но ослабит давление на Москву и ухудшит позицию Украины.
Общий тон
The Washington Post называет сделку «потрясающим разворотом» многолетнего американского давления на Россию из-за войны в Украине. Газета подчёркивает, что Трамп анонсировал её именно тогда, когда высокие цены на дизель стали проблемой для Республиканской партии перед выборами 3 ноября.
The Wall Street Journal формулирует ту же логику жёстче: решение означает временную приостановку санкций на российский дизель примерно на полгода и «смягчает давление на Москву» в разгар её войны с Украиной.
Экономика: «не сработает»
Главный экономический вывод ведущих изданий — объёмы слишком малы. WSJ прямо пишет, что даже если сделка выдержит юридические вызовы, аналитики и трейдеры считают поставки недостаточными для заметного снижения цен.
The New York Times приводит расчёт: 300 тыс. тонн в октябре — это лишь около 75 тыс. барр./сут. при растяжении на месяц, тогда как дефицит дизеля со стороны Ближнего Востока и России — одна из главных причин роста цен примерно на 77% с начала года.
Поэтому и NYT, и WSJ сходятся: Трамп обещает избирателям облегчение цен, но физические объёмы и состояние российских НПЗ не позволяют ожидать быстрого эффекта на АЗС.
Политика: «выигрывает Путин»
В политических материалах доминирует тезис, что реальный бенефициар — Путин. The Washington Post отмечает, что сделка фактически ставит Вашингтон на одну сторону с Москвой и против украинских ударов по российским НПЗ.
NYT в новостном материале фиксирует, что Россия, по имеющимся данным, не сделала никакого встречного concession в обмен на снятие ограничений, а цены на заправках пока не снизились. Издание также указывает, что конфликт с Зеленским и продолжение войны превратили сделку в новую уязвимость Белого дома.
В колонках NYT критика ещё резче: одну из них озаглавили «Democracy-for-Diesel Deal», а другую — «Russia Was Losing. Enter President Trump». Авторы утверждают, что Трамп фактически даёт Путину «спасательный круг», хотя поставки недостаточны, чтобы заметно повлиять на американский рынок.
Реакция Конгресса
Пресса уделяет много внимания двухпартийному сопротивлению. The Washington Post сообщает, что умеренные республиканцы присоединились к демократам в критике сделки, а сенатор Том Тиллис заявил, что есть «серьёзные основания считать», что президент не следует закону.
NYT отмечает, что против выступили даже республиканцы из конкурентных штатов: кампании Майка Роджерса в Мичигане и сенатора Дэна Салливана из Аляски выразили несогласие, а конгрессмен Дон Бейкон назвал решение президента «серьёзной ошибкой».
Юридическая линия
Отдельный сюжет — законность. WSJ пишет, что законодатели обеих партий сомневаются в правомерности соглашения. NYT обращает внимание, что закон требовал от президента письменно сертифицировать Конгрессу, что отмена ограничений отвечает национальным интересам США; критики утверждают, что это требование не было выполнено.
Позже NYT и Washington Post сообщили, что Трамп подписал указ, приостанавливающий действие нового пакета санкций против России, объясняя это национальными интересами.
Итоговая картина в США
| Издание | Оценка сделки |
| Washington Post | Резкий разворот политики; объёмы малы; Вашингтон де-факто оказывается на стороне Москвы против ударов по НПЗ. |
| WSJ | Не поможет ценам; вызывает сомнения в законности; смягчает давление на Россию. |
| NYT | Не решит проблему цен; Путин не дал встречных уступок; сделка воспринимается как политическая и моральная уступка Москве. |
Иными словами, американская пресса видит в сделке не энергетическое решение, а политический обмен: Трамп пытается купить краткосрочное снижение ценового давления перед выборами, а Путин получает санкционное послабление и ослабление единства Запада — без очевидной цены для себя.
Михаил Зимин
































