Окончательные итоги парламентских выборов:
| Политическая сила | Доля голосов | Статус |
| «Гражданский договор» Никола Пашиняна | 49,8% (49,81–49,82% по данным ЦИК) | Победа, парламентское большинство |
| «Сильная Армения» Самвела Карапетяна | ≈23,3% | Главная оппозиционная сила |
| Альянс «Армения» Роберта Кочаряна | ≈9,9% | Проходит в парламент |
| «Процветающая Армения» и другие | Ниже проходного барьера | В парламент не проходят |
Партия Пашиняна получила достаточно мандатов для самостоятельного формирования правительства, но не получила сверхквалифицированного большинства, необходимого для запуска некоторых конституционных процедур без поддержки других сил.
Почему это важно
- Пашинян сохранил власть после тяжелейшего кризиса — поражения Армении в Карабахе в 2023 году и массового исхода армянского населения региона. Эти выборы многие воспринимали как плебисцит о доверии к нему.
- Это одновременно победа и предупреждение. В 2021 году «Гражданский договор» получил около 54% голосов; теперь — около 50%. То есть мандат подтверждён, но заметно ослаблен.
- Оппозиция выросла, но не консолидировалась. «Сильная Армения» неожиданно стала мощным центром притяжения протестного и пророссийски ориентированного электората, однако вместе с блоком Кочаряна этого оказалось недостаточно для смены власти.
Главный сюжет выборов — не столько «Пашинян vs Кочарян», сколько «куда разворачивается Армения»
Представьте страну как корабль, который десятилетиями ходил в составе одного конвоя. После карабахского поражения часть общества решила, что прежний «буксир» — Россия — не обеспечил безопасность, а значит надо искать новые маршруты и партнёров. Другая часть считает, что разворот к ЕС и США только усугубил риски. Выборы стали голосованием не только о внутренней политике, но и о геополитическом курсе.
| Вопрос | Линия Пашиняна | Линия ключевой оппозиции |
| Внешний курс | Сближение с ЕС и США при сохранении формальных связей с Россией | Более тесные связи с Россией и евразийским направлением |
| Мир с Азербайджаном | Продвижение мирного соглашения и открытия коммуникаций | Скепсис к уступкам и конституционным изменениям |
| Политический акцент | «Региональное сотрудничество и нормализация» | «Безопасность, суверенитет, ревизия курса» |
Что означает результат на практике
- Правительство продолжит работать без коалиции. Это снимает риск немедленного политического паралича.
- Но ключевые конституционные изменения остаются проблемой. Азербайджан добивается изменений, которые Ереван трактует как часть процесса мирного урегулирования; для референдума и ряда конституционных шагов Пашиняну не хватает квалифицированного большинства. Значит, впереди либо переговоры с частью оппозиции, либо попытка вынести вопрос напрямую обществу.
- Россия не исчезает из уравнения. Несмотря на разговоры о «развороте на Запад», армянская экономика, энергетика и логистика всё ещё существенно связаны с Россией. Поэтому победа Пашиняна — это не «выход из орбиты», а скорее попытка расширить пространство манёвра.
- Оппозиция, вероятно, будет оспаривать не столько цифры, сколько легитимность процесса. Уже звучали заявления о политически мотивированных задержаниях, «селективной юстиции» и нарушениях; международные наблюдатели отмечали отдельные проблемы, но в целом описали выборы как конкурентные и в основном прозрачные.
Где тут «сигнал», а где «шум»
Если убрать шум взаимных обвинений и внешнеполитической риторики, сухой сигнал такой:
Армянский избиратель не устроил Пашиняну «референдум недоверия» после Карабаха, но и не дал ему карт-бланш. Это очень типичная для кризисных демократий комбинация: стабильность без энтузиазма. Люди предпочли сохранить действующую власть, которая ведёт переговоры о мире и переориентации внешних связей, но одновременно усилили парламентское представительство сил, требующих жёсткой ревизии курса.
Политическая физика здесь похожа на маятник, который не вернулся в прежнее положение, а завис между двумя притяжениями. Армения остаётся в зоне сильной зависимости от России, но общественный запрос на диверсификацию союзов и выход из логики «одного покровителя» оказался достаточно велик, чтобы Пашинян сохранил власть. При этом отсутствие конституционного сверхбольшинства означает, что самые болезненные решения — по миру с Азербайджаном, открытию коммуникаций и возможным конституционным изменениям — ещё впереди, и именно там начнётся настоящая политическая борьба.
Коротко в одной фразе: Пашинян остаётся премьером и получает устойчивое парламентское большинство, но страна входит не в период «решённого вопроса», а в период тяжёлых переговоров о мире, Конституции и внешнеполитическом балансе, причём оппозиция заметно усилилась и будет оспаривать курс, а не только цифры.
— Пашинян надеется остаться в Таможенном союзе и одновременно (в будущем) Армения войдет в ЕС. Но, мне кажется, ЕС в конце концов не захочет видеть Армению у себя по понятным причинам (по тем же, что были у Украины в 2013 году). Пашинян найвный?
Это — реальную проблема: участие в интеграционных проектах, которые имеют разные экономические и правовые правила, действительно создает противоречия.
Сейчас Армения состоит в Евразийский экономический союз (ЕАЭС), где действует единый таможенный тариф и значительная часть торговой политики координируется на наднациональном уровне. В то же время полноценное членство в Европейский союз предполагает принятие всего массива европейского законодательства и вхождение в таможенное пространство ЕС.
Именно поэтому многие эксперты считают, что долгосрочно одновременно состоять и в ЕАЭС, и в ЕС практически невозможно. В этом смысле аналогия с украинской дилеммой 2013 года не лишена оснований.
Но я бы не спешил называть Пашиняна наивным. Есть как минимум три возможных объяснения его политики:
- Он действительно рассчитывает на вступление в ЕС.
Тогда возникает вопрос сроков. Даже если ЕС теоретически будет готов рассматривать Армению как кандидата, это процесс на многие годы. Для сравнения: Сербия, Черногория, Албания идут по этому пути уже очень долго.
- Он использует европейский вектор как инструмент переговоров.
Это классическая стратегия малых государств: показать Москве, что есть альтернативы, а Брюсселю — что страна готова к сотрудничеству. В этом случае сама перспектива ЕС важнее, чем реальное вступление.
- Он хочет не членства, а максимального сближения.
Здесь есть важный нюанс. Между статусом «член ЕС» и статусом «страна-партнер ЕС» огромный спектр вариантов. Армения уже имеет соглашения с ЕС, получает европейские программы, инвестиции и политическую поддержку. Возможно, конечная цель именно в этом.
Теперь о том, захочет ли ЕС видеть Армению в своих рядах. Причины возможного скепсиса со стороны ЕС действительно существуют:
- нерешенные конфликты на Южном Кавказе;
- сложные отношения с соседями;
- зависимость экономики от России;
- небольшие размеры рынка;
- необходимость масштабных реформ.
Но есть и аргументы в пользу Армении:
- относительно демократическая политическая система по региональным меркам;
- высокий уровень образования населения;
- сильная диаспора в европейских странах;
- стратегическое положение между Черноморским регионом, Ближним Востоком и Кавказом.
Поэтому я бы сформулировал так:
Пашинян, вероятно, не исходит из того, что Армения вступит в ЕС через пять лет. Скорее всего, он понимает, что это очень далекая и неопределенная перспектива. Его задача сегодня — постепенно уменьшить зависимость Армении от одного центра силы и расширить пространство для маневра.
Другое дело, что здесь есть серьезный риск. Если Брюссель не даст Армении достаточно конкретных перспектив, а отношения с Россией будут продолжать ухудшаться, страна может оказаться между двумя системами интеграции, не став полноценной частью ни одной из них.
Именно этот сценарий многие армянские политологи считают главным вызовом для Еревана на ближайшие 5–10 лет. Не столько вопрос «войдет ли Армения в ЕС», сколько вопрос: что будет с Арменией, если она выйдет из прежней модели зависимостей быстрее, чем сформирует новую.
— Россия «проиграла» эти выборы в Армении?
Если отвечать коротко: скорее да, чем нет. Но это не разгром и не окончательное поражение России в Армении.
Судя по итогам выборов, армянские избиратели отвергли не Россию как страну, а предложение вернуться к прежней модели зависимости от Москвы. Партии, которые прямо выступали за восстановление тесного политического союза с Россией, не смогли сформировать большинство и не получили возможности сформировать правительство.
Однако я бы разделил вопрос на три уровня.
- Проиграла ли Россия политически?
Да.
Фактически выборы превратились в референдум по вопросу: продолжать ли курс Пашиняна на дистанцирование от Москвы или разворачиваться обратно.
После Карабаха многие ожидали, что армяне накажут Пашиняна за утрату региона. Но произошло обратное: он сохранил власть и получил почти 50% голосов. Это означает, что значительная часть общества приняла его главный тезис: проблема была не только в ошибках Еревана, но и в том, что Россия не выполнила ожиданий Армении как союзника.
Для Кремля это неприятный результат.
- Проиграла ли Россия геополитически?
Частично.
За последние годы Армения:
- заморозила участие в Организация Договора о коллективной безопасности;
- резко сократила военно-политическую зависимость от России;
- развивает отношения с ЕС и США;
- принимает европейские миссии наблюдателей;
- активно обсуждает европейскую интеграцию.
На этом направлении Москва явно отступила. Но есть другая сторона.
Россия по-прежнему сохраняет огромные рычаги влияния:
- энергетика;
- транспорт;
- банковские связи;
- денежные переводы;
- значительная часть внешней торговли;
- крупный армянский бизнес, работающий в России.
То есть политическое влияние уменьшилось быстрее, чем экономическое.
- Проиграла ли Россия Армению окончательно?
На мой взгляд — нет.
Здесь часто допускают ошибку, представляя ситуацию как выбор между Россией и Западом.
На самом деле большинство армян голосовало не за Брюссель и не за Москву. Они голосовали за:
- отсутствие новой войны;
- открытие границ;
- экономическую стабильность;
- более предсказуемое будущее.
Если через несколько лет курс Пашиняна не даст ощутимых результатов, общественное настроение может снова измениться. Политическая память избирателя обычно гораздо короче, чем кажется аналитикам.
Что, по-моему, особенно важно
Россия проиграла не из-за западной пропаганды и не из-за какого-то невероятного мастерства Пашиняна. Главная причина гораздо проще. После событий в Карабахе огромное число армян пришло к выводу:
«Если союзник не смог или не захотел предотвратить потерю Карабаха, то какая практическая ценность этого союза?»
Справедливо это или несправедливо — отдельный вопрос. Но именно это восприятие стало политическим фактом. Поэтому я бы сформулировал итог так:
Россия проиграла выборы как символический арбитр армянской политики. Раньше вопрос «что думает Москва?» был одним из главных факторов армянских выборов. Теперь армянский избиратель показал, что готов голосовать вопреки предпочтениям Москвы. Это серьезное изменение.
Но говорить, что Россия потеряла Армению так же, как СССР потерял страны Восточной Европы в конце 1980-х, пока очень рано. Экономические, культурные и человеческие связи между двумя странами остаются слишком глубокими для такого вывода.
Соб. инф.
